Директором Института Пастера в 1973 году был Жак Моно (Jacques Monod), его заместителем – Франсуа Жакоб (François Jacob), они в 1965 году разделили с Андре Львовым (Andre Lwoff) Нобелевскую премию по физиологии и медицине за исследования генетического контроля синтеза белков. Инициатором моей лекции был Ф. Жакоб, с которым я познакомился в 1965 году на мемориальном Менделевском симпозиуме в Брно и в последующем переписывался в основном по специфическим проблемам механизма белкового синтеза.
В этой лекции я документально показал, что особое болгарское долгожительство, зафиксированное в начале века, было не результатом потребления йогурта и активности лактобактерий, а открытой позднее демографами статистической ошибкой, обычной при переписях малограмотного крестьянского населения в странах, не выдававших документа о регистрации рождения. В тех случаях, когда возраст во время переписей записывался лишь на основании устных показаний, всегда наблюдалось стремление старых людей, особенно мужчин, завышать свой возраст и округлять его – 90, 100, 110 лет и т. д. Во времена господства Османской империи (а Болгария стала полностью независимым государством лишь в 1908 году) крестьяне освобождались от натурального налогообложения лишь по достижении 80-летнего возраста. Этот закон был дополнительным стимулом для завышения реального возраста и вел в последующие годы к росту числа фиктивных долгожителей не только среди болгар, но и среди турок.
В Париже мы встретились с издателем повести Лидии Чуковской «Опустелый дом» Сергеем Петровичем Дубровским (см. главу 19). Он сообщил нам сенсационную новость: издательство «YMCA-Press» печатает большим тиражом «Архипелаг ГУЛАГ», первый том русского издания которого Солженицын распорядился выпустить к 11 декабря, к своему 55-летию. Издательство «Пять континентов», которым управлял Дубровский, печатало свои книги в той же типографии в Париже, имевшей цех с русскими шрифтами. Сергей Петрович рассказал, что в данный момент типография работает в две смены. По намеченной программе книга готовилась небывалым для русских изданий во Франции тиражом 50 000 экземпляров и в трех вариантах: в твердом переплете, в бумажной обложке на очень тонкой бумаге и карманного формата в коленкоровом переплете. Последнее предназначалось для советских и иностранных туристов как бесплатное. Выпустить книгу к 11 декабря оказалось невозможным, весь тираж должен был поступить на склад издательства только 20 декабря. Днем выхода книги наметили 28 декабря. Солженицын узнал о публикации «Архипелага» в тот же день из вечерней передачи русской службы Би-би-си. Но рассылка сигнальных экземпляров по редакциям многочисленных западных газет и журналов уже шла с середины декабря – для подготовки рецензий. По традиции западной книготорговли рецензии заказываются заранее и публикуются в день выхода издания или близко к нему. Как я узнал лишь после возвращения в Лондон,
«Думаю, мало кто встанет из-за стола, прочитав эту книгу, таким же, каким он раскрыл ее первую страницу. В этом отношении мне просто не с чем сравнивать книгу Солженицына ни в русской, ни в мировой литературе», – писал Рой во введении к своему очерку. Рецензия Роя была напечатана в обеих газетах в один и тот же день в феврале. Дату публикации я сейчас не помню, да она и не имела значения. Для американских читателей этот очерк был откликом на событие русской публикации. Английское издание книги, которое ждали также в январе, сильно задерживалось.
Публикация «Архипелага», пока лишь первого тома, и была тем «одновременным и страшнущим залпом» по советской коммунистической системе, которую Солженицын обещал еще в 1965 году в записанном подслушивающими устройствами КГБ разговоре со своим другом в Москве (см. главу 6).
