Отец умер весной 1941 года. По официальной справке – «от рака ключицы». По полученным нами позднее свидетельствам – от авитаминоза. Выращенных летом овощей не хватало на всю семимесячную зиму. Охотское море вдоль берегов замерзало, и навигация прекращалась. Цинга была главной причиной смертности заключенных во всех лагерях Восточной Сибири.
Лайнер «France» отплывал из Марселя 11 апреля 1974 года. Из пассажиров четырехмесячного круиза на борту осталось около пятисот американцев. К ним добавилось, наверное, около четырехсот пассажиров, пожелавших плыть из Европы в США. В основном это были пожилые люди. «Вы из России?» – неожиданно спросил меня по-русски во время ужина один из соседей за столом. «Да, а как вы догадались?» – «Чай пьете с сахаром вприкуску, это делают только русские». Сосед оказался врачом, работавшим в Гамбурге. Он плыл в США, чтобы навестить дочь, учившуюся там в университете. Его судьба оказалась для меня очень интересной, так как ни я, ни большинство моих советских сограждан не знали о советских людях, оказавшихся в 1944–1945 годах в Германии, хотя таких, как мой сосед, насчитывалось около миллиона. Мой сосед в 1941 году был молодым хирургом в одной из минских больниц. Немецкая армия захватила Минск к концу первой недели войны. Лишь очень небольшое число жителей из полумиллионного населения города сумело эвакуироваться. Больница продолжала работать и была перегружена, там были и советские раненые солдаты, и немецкие. В течение трех лет немецкой оккупации больница продолжала работать, в основном уже как госпиталь для раненых немецких солдат и офицеров. У молодого хирурга в этих условиях не было выбора. В 1944 году госпиталь вместе с врачами эвакуировали в Гамбург. После капитуляции Германии мой сосед не стал добиваться репатриации в СССР. Он знал, что там его объявят изменником родины и могут приговорить к расстрелу. (Через год я получил от него письмо в Лондоне и узнал его имя – Виктор Яворский.) Почти весь в прошлом советский персонал больницы остался в Германии. Туда в 1944 году уехало из Минска много людей, которые занимались в оккупированном городе каким-то мелким бизнесом или работали в разных учреждениях и на предприятиях. Они не относились к категории «насильственно угнанных на принудительные работы» и поэтому не подлежали обязательной репатриации с территории Западной Германии, оккупированной британскими, американскими и французскими частями. Такое же положение возникало в Киеве, Харькове, Одессе и в других освобождаемых городах. Уехавшие в Германию из оккупированных городов профессионалы и ремесленники, работавшие в период оккупации как частники (сапожники, портные, столяры, повара, колбасники, кондитеры и т. д.), в последующем расселялись по всему миру. Десятки тысяч уехали в Австралию, в Канаду и в Аргентину. Там они считали себя в большей безопасности, чем в Европе. В этих странах впоследствии издавались местные газеты на русском языке. Много русских и украинцев переселилось во Францию, Испанию и Португалию.
С утра на следующий день я в основном осматривал наш великолепный лайнер. Он был самым длинным в мире морским судном, 316 метров от носа до кормы. Его водоизмещение, 66 тысяч тонн, тоже было рекордным для пассажирских судов. Лайнер был спущен на воду в 1960 году, и с тех пор ни в одной стране мира не было построено более совершенного и быстроходного судна. Максимальная скорость «France» приближалась к 60 км в час. В 1960 году судно предназначалось для трансатлантических пассажирских перевозок. В то время морские маршруты были популярнее и дешевле воздушных. Положение стало меняться в 1970-м с началом регулярных полетов двухпалубных четырехмоторных «Боингов-747». В 1974 году регулярные трансатлантические рейсы совершала лишь британская компания «Сunard», а французская и итальянская переоборудовали свои суда для круизов. Для «France» это означало сокращение числа пассажиров вдвое – лишь около тысячи человек в каждый круиз. Но тот замечательный трансатлантический рейс, который посчастливилось совершить и мне, стал для «France» последним. В Нью-Йорке команда и обслуживающий персонал лайнера объявили забастовку, протестуя против многочисленных увольнений. Пришлось срочно отменить запланированный круиз в Карибское море, каюты на который были уже проданы. Выплаты компенсаций привели к банкротству компании, и «France» осталась на рейде. Быстроходные пассажирские суда расходовали слишком много жидкого топлива, которое стало очень дорогим. (Летом 1974 года «гордость французского мореплавания» выставили на аукцион. Ее очень дешево купила норвежская круизная компания. Переоборудование судна для круизов заняло несколько лет. Как более тихоходный круизный лайнер, переименованный в «Norway», он имел каюты на 2500 человек.)
Утром на шестой день плавания я увидел на горизонте знаменитую статую Свободы и силуэты небоскребов. «France» уже замедляла свой ход, входя в Нью-Йоркский залив.
