Но что сбивает меня с толку снова и снова, так это то, насколько он меня знает, словно чувствует меня на уровне костей. Я слишком близка к сокрушительному оргазму, чтобы остановиться. Я двигаюсь быстрее, сильнее, костяшки пальцев появляются в расстегнутой молнии джинсов, даже несмотря на приближающиеся голоса. Даже если каким-то чудом я успею кончить, прежде чем они отдернут черную занавеску и обнаружат меня здесь, я не смогу сдержать крик, застрявший в горле.
— Они идут, Миа, — его голос льется, как раскаленный металл. — Они застанут тебя, играющую со своей жадной маленькой дырочкой, и решат, что я плачу тебе за это.
Эти слова окончательно обрывают тонкую нить контроля, за которую я пыталась держаться, и я резко кончаю на своей руке, наслаждение разрывает меня на части. Моя спина выгибается дугой, глаза закатываются, и я откидываю голову назад, отдаваясь этому ощущению, как будто в мире остались только я и мой мучитель. Он хочет, чтобы я служила его извращенным желаниям, и я вся здесь для этого, чертовски счастливая это делать.
Моя киска сжимается вокруг трех пальцев, которые я загнала внутрь, задница стягивается вокруг пробки, создавая напряжение в центре, от которого я схожу с ума.
— О чем ты сейчас думаешь, что у тебя внутри — мои пальцы или мой член? — подначивает Деклан, но он не успевает закончить фразу, как музыка взрывается во всех колонках вокруг, оглушая меня.
Я дергаюсь от неожиданности, но занавеска, которую я ожидала увидеть отдернутой с секунды на секунду, остается на месте. Если за ней кто-то и был, я больше не слышу их из-за оглушающего звука. Музыка продолжается всего несколько секунд, но они кажутся вечностью, пока мой взгляд лихорадочно мечется в поисках причины этого сбоя. Уверена, что все остальные сейчас делают то же самое.
Когда шум наконец стихает, в ушах все еще звенит, а в голове туман от растерянности.
Не сводя глаз с занавески, я быстро заправляю все обратно, убедившись, что все закрыто, и поднимаюсь на ноги. Если кто-то действительно шел сюда, этот сбой, оглушивший всех, теперь явно занял их внимание.
Но если в этом мире есть голос, настолько глубокий и мощный, чтобы достичь меня даже после такого хаоса, то это голос Деклана.
— Они были всего в паре шагов от того, чтобы застать тебя, как ты ублажала себя ради меня, — говорит он, а ямочки на его щеках становятся глубже от широкой ухмылки. — Но тебе бы это понравилось, правда?
Я открываю рот, чтобы возразить, но он перебивает:
— Не ври, — предупреждает он.
— Мы не виделись семь лет, Деклан. Люди меняются. То, что было правдой обо мне тогда, может быть неправдой сейчас, — говорю я, тяжело дыша, пока остатки оргазма все еще разливаются по телу.
— Может быть. Но это не так, — его уверенность заставляет меня замолчать. — Ты забываешь, маленькая шпионка, что наша связь не от мира сего. С самого начала нас тянула друг к другу какая-то космическая сила. Я совсем не мистик, но иногда мне кажется, что мы вместе уже не одну жизнь, обречены находить друг друга снова и снова, пытаясь замкнуть петлю, которая отказывается закрываться.
— Может, если петля замкнется, мы взорвемся, — шепчу я. — Может, мы просто уничтожим друг друга, как материя и антиматерия. Не можем существовать друг без друга, но и обречены… — Я вовремя останавливаюсь, прежде чем начать звучать слишком романтично и полностью себя опозорить. Скрещиваю руки на груди, вдруг чувствуя себя еще более уязвимой, чем секунду назад, пока я трахалась ради него.
— Мои коллеги, — меняю тему. — Они наверняка слышали, как я вскрикнула, до того как музыка включилась на всю. Ты ничего мне не спас. Не строй из себя того, кто заботится обо мне, это смешно.
В его глазах блеск интеллекта, острый и пугающий.
— Они подумают, что это было частью сбоя. Твой голос затерялся в шуме, — он подмигивает. — Поверь мне.
Я действительно доверяю. С Декланом я всегда знаю, на чем стою. Более того, я доверяю ему больше, чем кому-либо еще в своей жизни, разве что, может быть, Адди. Даже больше, чем своей матери, которая была слишком занята собой и своими бесконечными токсичными романами, чтобы обращать внимание на мои потребности. Про отца даже нет смысла упоминать — он с самого начала дал понять, что дети ему не нужны, был эмоционально отстранен и полностью поглощен своим бизнесом.
Но, похоже, сколько бы я ни старалась быть всем тем, чем не была моя мать, я в итоге оказалась точно такой же, как она. В токсичном, опасном романе с Декланом Сантори, который не прекращает унижать меня.
— А теперь выйди туда с телефоном в руке, делая вид, что ты тоже напугана, и посмотри, что случилось. Не заканчивай звонок.
— Ч-что?
— Просто сделай это, Миа. Просто выйди туда, оставаясь на видеозвонке со мной.
С коленями, все еще подгибающимися от слабости, пульсирующей киской и влажными насквозь трусиками, я отодвигаю занавеску и иду в сторону остальных. Звукотехники и осветители бегают по съемочной площадке, остальные стоят группами.
Чем ближе я к ним подхожу, тем тише они становятся, особенно когда замечают, с кем я на видеозвонке.
