Не знаю, сколько проходит времени до того, как хлопает входная дверь, сигнализируя о том, что вернулся Илья. Я к тому моменту успеваю разозлиться и успокоиться трижды. Правда конкретно в ту секунду, когда он заходит в комнату, желание закатить скандал настолько велико, что я едва себя сдерживаю. Останавливает лишь его взгляд. Усталый и потухший.
— Привет, — прогоняет Тайсона и забирается ко мне под одеяло. Утыкается носом в шею, целует и обнимает, крепко сжимая в объятиях.
Хочется разрыдаться, но я держусь и вместо этого выкладываю все, как есть.
— Я знаю про пожар в клубе и взрыв на авторынке.
Чувствую, как он напрягается.
— Почему не сказал? — задаю всего один вопрос. Один, но такой важный…
— Не хотел, чтобы ты переживала.
Невесело усмехаюсь.
— То есть, по-твоему, узнавать подобные вещи будущая жена должна не от тебя? Зачем вообще тогда расписываться, если ты не считаешь нужным посвящать меня в то, что с тобой происходит.
— Сань, — он вымученно выдыхает.
— Кто это делает? Чего они хотят?
Илья какое-то время молчит, затем отодвигается, встает и садится ко мне спиной, сцепив пальцы в замок.
— Не собираешься рассказывать, да?
— Разрулю. Это не должно было тебя коснуться.
— Но это меня касается, Паровозов! Напрямую! Я, черт возьми, спать не могу! Думаешь, не вижу, как тебе тяжело? Как тебя что-то гложет?
— Я все решу.
— Потрудись объясниться, пожалуйста, — непроизвольно повышаю голос, который предательски дрожит. — Слышишь? Я честности от тебя прошу! Ничего больше!
Пару долгих минут сидим в давящей тишине.
— Я хотел сделать это позже, но раз ты уже в курсе… — распрямляет плечи и опускает голову. — Короче, Сань, меня могут убрать. Если так случится…
— Что? — перебиваю в ужасе и встаю.
— Если так случится, будешь беспрекословно делать то, что скажет Ян. Поняла?
— Да ты в своем уме? Что ты такое говоришь? Повернись ко мне! — толкаю его в спину. Один раз, второй, но он никак не реагирует. — Илья!
— Не истери, — произносит невозмутимо.
— Не истерить? — ногтями впиваюсь в кожу ладони.
— У Абрамова-старшего будут кое-какие документы, согласно которым ты…
— Прекрати, Паровозов! Немедленно прекрати! — кричу, вскочив с кровати.
Надо быть полной идиоткой, чтобы не понять, о чем идет речь. А еще я вдруг четко осознаю, что ЗАГС — это тоже часть некоего плана. И посвящать меня в его суть он не собирался до последнего.
— Сань… — настойчиво тянет за руку, заставляя опуститься на постель.
Срываюсь в слезы. Они застилают глаза. Душат меня. Мешают сделать вдох и выдох.
— Пожалуйста, не плачь.
— Не трогай меня! — не позволяю вновь себя обнять. Сопротивляюсь.
— Не надо хоронить меня заранее. Просто знай, что такой исход тоже возможен.
— Помнишь Жигалова? Он поставил меня перед выбором. Кинуть тысячи людей, вложивших свои деньги в долевое строительство и остаться на своей должности или… — сжимает мои онемевшие пальцы, так и не закончив фразу. — Сань, клянусь, больше всего на свете я хотел завязать со всем тем дерьмом из прошлого. Ради тебя.
— Но не вышло, да? — громко шмыгаю носом, втягивая в себя трескучий кислород.
Вспоминаются слова матери о том, что в депутатское кресло Илье помогли сесть неспроста. Получается, что никуда криминал из его жизни не делся.
— Жигалов и его крыша скоро останутся без денег дольщиков. Абрамов-старший и Юнусов готовят огромное количество судебных исков. Дымницкий вот-вот обнулит счета подставной фирмы. Сложно объяснить до мелочей, но если коротко, сейчас мы наворотим такое, что последствия будут просто непредсказуемы. Тебе придется уехать. Тобой рисковать я не стану.
— Ты спятил?
Смотрим друг другу в глаза. И лучше бы я не видела всего того, что вижу.
Боль. Раскаяние. Чувство вины.
— Молодец, все продумал, — качаю головой.
— Постарайся понять меня.
— Понять? Зачем ты полез в депутаты! Я была против! Это ты помнишь? — интересуюсь охрипшим голосом.
— Смысл об этом теперь говорить? Так вышло, прости меня.
— Так вышло? Вся твоя жизнь — одна сплошная авантюра. Будет конец этому кошмару или нет? — беззвучно рыдаю.
Еще совсем недавно я искренне считала, что у нас все хорошо, но теперь… Теперь выходит, что это оказалось лишь иллюзией.
— Сань, я всегда мечтал о семье и сейчас мечтаю, но как сложится, загадывать не берусь. В одну секунду мир рухнул.
— Твой? Твой мир рухнул? А что насчет моего? — цепляюсь за его рубашку. — Ты хоть представляешь, что я чувствую? Что творится у меня внутри? Представляешь, м?
Его лоб касается моей переносицы.
Закрывает глаза.
— Ты просила жить по совести. Видит Бог, я пытаюсь! — стискивает челюсти.
— Мне нужно побыть одной.
— Нет.
— Отпусти.
— Саш… — целует висок.
— Отпусти меня! Отпусти!
Какой-то психоз накрывает. Нервы сдают.
Высвободившись из плена его рук, направляюсь к шкафу. Он следом.
— Ты никуда не пойдешь, — захлопывает дверцу, мешая взять одежду.