Рэл обошёл вампира, достал из кармана маленький флакончик с ядом и поставил его на стол. Он не сказал ни слова и, не побоявшись развернуться, вышел из комнаты, плотно закрыв дверь.
Равнодушие, с которым он собирался выполнить этот контракт, бесследно исчезло. Габриэль не переставал думать о Корроле, и в груди всё сжималось горьким комом отчаяния. В подземелье становилось невыносимо душно. Всё это нужно было заканчивать.
Он вернулся в зал и зашёл в жилые помещения. Это Убежище казалось совершенно другим. Здесь было много свободного места, из-за чего помещения выглядели пустыми и тёмными. На стенах иногда встречались гобелены с изображением чёрного отпечатка ладони, и Габриэль понимал, что если бы Леонсия не расписывала стены анфилады своими красками, если бы Тавэл не освещал своды магическими фонарями, если бы Каста не устроила в коридоре настоящую библиотеку, то Убежище в Корроле оставалось бы таким же безжизненным и серым, как это.
Двое оживлённо спорили. Эльфийка, склонившись над столом, активно жестикулировала и доказывала что-то недовольному каджиту, ворчащему в ответ на каждое её слово; в её руке безобидно блестел столовый нож, который она никак не могла вернуть на место, оживлённая разговором, и больше никакого оружия при них не было. Каджит сидел, сложив руки на груди и всем своим видом показывал, что не желает её слушать.
Габриэль не вникал в смысл их слов. В момент, когда раздражённый каджит всё же встал из-за стола и отвернулся к стене, начав свой монолог, Рэл вышел из-за угла, зажал ладонью рот женщины, развернув её спиной к себе, и вонзил кинжал в горло. Кровь мгновенно залила весь стол. Габриэль почувствовал, что его по непонятной причине переполняет злость.
Каджит испуганно попятился к стене, не сразу поняв, как такое могло произойти. В его ладонях зародилось тусклое огненное заклинание, и Габриэль даже не стал ставить защиту — он полностью доверился амулету Лэйнерил. И не прогадал: магия бесталанного чародея оказалась настолько слаба, что развеялась, едва коснувшись кожи, и даже не отвлекла Рэла от концентрации на собственной энергии.
Он никогда не считал себя достойным в магическом искусстве, напротив, он считал себя абсолютно безнадёжным чародеем, но в этот раз его заклинание получилось по-настоящему чудовищным. Габриэль сам не знал, откуда в нём столько злобы и жестокости.
Каджит упал на пол, кашляя кровью и корчась в предсмертных конвульсиях. Кровь переполняла его мозг, вытекала из глаз и носа, и животный крик несчастного ещё долго звучал в подземелье. Рэл сжимал кулак и не собирался ослаблять хватку, возвышаясь над Тёмным братом беспощадной тенью и пристально наблюдая за его муками. И только в самый последний миг он отвернулся, закрыв глаза.
Полегчало. Будто эти обречённые были виноваты в том, что сейчас нечто такое же кошмарное творится в Коррольском Убежище.
В комнату сразу же прибежали последние: высокий орсимер и хрупкая молодая бретонка со светлыми волосами. Габриэль не позволил им приблизиться. Ещё одним его преимуществом был магический свиток, — Люсьен уверял, что противостоять этому не сумеет никто, — и как только даэдрические руны были прочитаны, старый сухой воздух в комнате зазвенел пробирающим до костей морозом. Габриэль невольно отшатнулся от холода, не ожидая столь разрушительной силы, прикрыл лицо рукой. Буран длился нескончаемо долго: он сорвал гобелены со стен, поднял хрупкую плитку с пола, пронзил сильное тело орка мириадами острых морозных игл, а девушку отбросил в дальний конец зала. Это спасло её от мгновенной смерти, и, когда магическая буря стихла, Габриэль услышал, что она ещё хрипит, пытаясь дышать. Он подошёл к ней, посмотрел на разодранную грудь. Она налетела точно на острый напольный подсвечник и сейчас с ужасом смотрела то на свою нечеловеческую рану, то на Габриэля. Он не мог долго стоять рядом с ней. Плавным движением лезвия прошёл вдоль шеи и опустил ослабшее тело на пол, нечаянно коснувшись её мягких волос.
Это касание сняло с него оцепенение.
Волосы Леонсии были почти такими же светлыми…
*
— Мне нужна твоя самая лучшая лошадь.
Старый данмер, хозяин конюшни, лениво пожал плечами и поднялся со скамьи, выбросив окурок в траву. Он очень вежливо сделал вид, что не заметил свежей крови на руках и одежде Габриэля.
— У лучшей уже есть покупатель, боюсь, она тебе не по карману. Могу предложить Анекина, прекрасный жеребец, быстрый, выносливый. Очень покорный, к хозяину привыкает быстро. — Конюх подошёл к стойлу и погладил по морде молодого гнедого.
— Мне нужна лучшая, — настойчиво повторил Габриэль и вытащил из сумки кошель. — Тут должно хватить.
— Всё же, так не получится… — В голосе данмера появилось сомнение, когда он взвесил на ладони предлагаемую плату. — Тебе надо поговорить с её покупателем, добиться разрешения…
— Сам поговоришь! — Рэл начинал злиться. — Я очень спешу. Седлай!
