— Да. Случилось. Поэтому тебе нужно бежать. Сейчас же и как можно дальше. Туда, где Тёмное Братство до тебя не доберётся.
Аргонианин, словно назло Габриэлю, и не думал торопиться. Он медленно подошёл к столику у окна, налил в высокий стакан воды из кувшина и передал его бретону.
— Давай-ка отдышись, — посоветовал он, — и всё спокойно объясни мне.
Рэл выпил всё до капли и в самом деле сумел перевести дух. Даже говорить стало легче.
— Чёрная Рука проводит Очищение.
Объяснять, что это такое, не требовалось. Фалько прекрасно знал об обрядах Тёмного Братства. Может быть, поверхностно, но знал.
— Для чего? — сухо вымолвил он. — У нас снова завёлся предатель?
Рэл даже внимания не обратил, каким образом был поставлен вопрос, и быстро объяснил:
— Люсьен уверен, что он никуда и не пропадал. Но теперь его действия стали слишком заметны, и Слушатель решился на… это.
Джи был непривычно строг и спокоен. Он не суетился, не был излишне эмоциональным, смотрел на Габриэля с холодным равнодушием, словно это Терребиус приговорил их к казни.
— Лашанс не просто так столько времени с тобой носился, — понял он. — Ты не попал под Очищение, да?
Габриэль выдохнул:
— Да. Но от меня могут очень быстро избавиться за то, что я пытаюсь сделать.
— Что именно?
— Я пытаюсь спасти тебя, идиот!
Конечно, Фалько это понимал. Только нужно ли ему было такое спасение?
— Кто ещё из наших останется в живых?
— Мэри.
Аргонианин позволил себе ещё какое-то время подумать, взвесил своё решение и твёрдо сказал:
— Нет, Рэл. Я сейчас же возвращаюсь в Коррол. Я не позволю им притронуться к Леонсии.
— Не смей, — предупредил Рэл, и самому стало жутко, насколько угрожающе прозвучал собственный голос. — Убирайся из города, из Сиродила, можешь даже с Тамриэля уплыть. Но Очищение не должно до тебя добраться. А я возьму Валета и сейчас же поскачу в Коррол. Если в моих силах будет спасти их всех, я это сделаю. Я не позволю Леонсии умереть.
Джи вдруг прямо спросил:
— Ты её любишь?
Габриэль тоже был честен:
— Не знаю.
— Если успеешь, скажи, что я направляюсь к Камню Созвездия Лорда, это у реки Брены. У меня там есть человек…
Эти слова дались ему непросто. Но Фалько сумел совладать с эмоциями и признать, что Габриэль прав: от аргонианина не будет никакой пользы в Корроле, он только обречёт себя на погибель.
— Скажу.
— Я буду ждать три дня. Потом отправлюсь в Рыхад, а там сяду на корабль.
— Удачи, Джи.
— Почему ты ещё здесь?
Габриэль полностью согласился с этим и решил не терять больше времени. Уже смеркалось, а ему предстояло как можно быстрее добраться до горного города. Он не имел права опоздать.
Валет прекрасно знал эту дорогу, потому мог сейчас дать фору даже Гарпии. Вороную Рэл оставил в столичных конюшнях, пообещав за ней вернуться. Уже на закате он подъехал к Корролу, гонимый страхом и ощущением безнадёжности, по-прежнему отрицающий усталость и боль в мышцах. Лишь бы успеть остановить Мэри.
Иногда ему казалось, что нет, Мэри никогда не сможет сделать такое, ведь это Убежище давно заменило ей семью. Но потом Габриэль понимал, что Люсьен прав. Это он бы не смог. А Мэри сможет.
Рэл влетел в город как безумец, ни слова не сказав давно запомнившим его караульным, свернул налево, минуя журчащий фонтан, и устремился к западной стене, туда, где на храмовой площади стоял дом Скрибонии. Он взбежал по деревянным ступеням и дёрнул на себя ручку, но дверь была заперта изнутри. Рэл громко застучал:
— Каста! Каста, ты там?!
Ответа не последовало, тогда он сбежал по ступеням и, свернув в переулок, ведущий к кладбищу, оказался с задней стороны дома. Дверцы подвала оставались незаперты. Леонсия всегда следила за тем, чтобы никто посторонний не мог проникнуть внутрь, а тут…
Габриэль быстро спустился в подвал. Здесь было очень темно, но ему не потребовался свет: за несколько месяцев в Тёмном Братстве он успел выучить этот короткий путь наизусть и сейчас шёл вслепую выверенной дорогой к Кровавой двери, тускло сияющей вдали. Ситис с насмешкой смотрел на него с барельефа, и Рэл остановился перед ним, едва коснувшись пальцами кольцевой металлической ручки. Он понял, что до дрожи в теле боится того, что обнаружит за этой дверью. Было неправильно тихо, и эта тишина пробирала до костей леденящим душу ужасом.
Прозвучал вопрос. Полночь действительно близилась.
— Страхом, брат мой, — по привычке отозвался Рэл и только открыв дверь понял, что ему на самом деле очень страшно. Страх пронизывал красными нитями света застывший воздух, в котором дрожала пыль, темноту, пугающуюся отблесков зачарованной двери, уставшее тело Габриэля. Раньше он думал, что не ведает страха, что привык убивать и видеть смерть, потому уже не боится её. Оказалось, боится. Больше всего на свете.
