Тёмный эльф дал себе ещё секунду на размышления и всё же ушёл, бормоча что-то о богатых выскочках, которые считают, что им всё дозволено. Работа в Тёмном Братстве приносила неплохой доход, но практически всё Габриэль отдал сейчас за эту лошадь. А было бы больше — отдал бы больше. Он не знал, откуда взялся этот панический страх, что заставлял его ослушаться приказа Лашанса и совершать этот идиотский поступок, но Габриэль понимал: он не простит себе, если не попытается всё исправить. Он должен был быть сейчас в Корроле!
Конюх вывел из стойла красивую тонконогую вороную, и Габриэль нетерпеливо подошёл к ней, подстраивая под себя длину стремян.
— Это Гарпия, — представил конюх любимицу. — Гилейнская порода. Её мать — трёхкратная победительница знаменитых Алик’рских скачек. Я схожу за родословной.
Рэл поднялся в седло, давая лошади время привыкнуть к новому всаднику, и приказал:
— Сохрани у себя. Я вернусь за ней позже.
Данмер ответил ему что-то, но Габриэль уже не услышал, пришпорив лошадь и направив её на запад. Уже через несколько десятков футов он перешёл в галоп, и Гарпия в самом деле с гордостью оправдала свою родословную: шла быстро, уверенно и бесстрашно, будто давно ждала, чтобы ей достался именно такой нетерпеливый всадник.
Габриэль уже ничего вокруг не видел, кроме песка дороги и мелькающей стены леса. Он гнал лошадь вперёд, боясь неизбежного, и корил себя за каждую минуту промедления, за допущенную мысль, будто бы у него есть право покупать свою жизнь ценой жизни других. Время затягивалось на горле тугой петлёй, и Габриэль без остановки твердил себе: он обязан добраться до Убежища раньше Ваарис. Здравую мысль о том, что успеть уже невозможно, он упрямо гнал прочь.
Гарпия была тренированной выносливой лошадью, но, к счастью, Габриэль хорошо знал, чем опасен непрерывный галоп. Потому он довольно скоро вновь перешёл на рысь.
В Имперском Городе пришлось сделать остановку.
Рэл завёл кобылу в конюшню и вдруг увидел знакомую тёмную гриву пегого трёхлетнего жеребца. Сердце забилось так сильно, что в ушах застучала кровь, а в глазах помутнело, и Габриэль нежно погладил тёплую морду. Валет приветственно фыркал, узнав человека.
— Какой же твой хозяин молодец, — облегчённо прошептал Габриэль и окликнул рабочего конюшни: — Хозяин этого пегого не говорил, где остановится?
Женщина покачала головой и посоветовала спросить в гостиницах Эльфийских садов, приезжие часто там останавливаются. Рэл попросил:
— Если я разминусь с ним, пусть ждёт меня здесь. Передайте, это очень важно.
Габриэль говорил так взволнованно, что, кажется, напугал имперку. Она поняла, что это действительно очень серьёзно, и, тревожно погладив Валета по тёплой шее, ответственно кивнула.
— Конечно. Я предупрежу его.
— Позаботься о Гарпии.
Оставив лошадь на попечение обеспокоенной имперки, он быстрым шагом миновал Площадь Талоса, столь непристойной спешкой привлекая внимание горожан и чувствуя на себе их неодобрительные взгляды.
Но страх был сильнее. Перестали иметь значение все прочие люди, было плевать на самого себя. Габриэль отказывался поддаваться усталости и замечать боль в мышцах после непрерывной скачки, не чувствовал ни голода, ни жажды. Всё его существование виделось ему жалким и ненужным в сравнении с жизнями, которые скоро будут окончены без всякого смысла, просто потому что кто-то не сумел разобраться с проблемой до того, как она превратилась в катастрофу. Думать о справедливости и морали было недосуг. Габриэль знал этих людей. Они были равнодушными убийцами, сектантами, поклоняющимися Хаосу, опасными преступниками, но Габриэль знал их. Он знал, что они умели веселиться, сопереживать, любить, он видел их улыбки, слёзы, слышал смех и яростные крики. Он был знаком с их страхами и слабостями. Он слишком привязался к ним за эти месяцы и не мог простить себе того, что смирился с Очищением.
Потому и бежал сейчас через весь Имперский Город, стремясь хоть что-то исправить. Он зашёл уже в третью гостиницу, не теряя надежды разыскать Фалько, и, если потребуется, он расспросит каждого жителя столицы, но найдёт его.
В главном зале «Купеческого трактира» Джи не было, и Габриэль, пытаясь совладать с тяжёлым дыханием, повторил уже наизусть заученную фразу:
— Я ищу молодого аргонианина. Он чуть ниже меня ростом, носит в плавниках на голове несколько мельхиоровых колец, лучник. Немного прихрамывает на левую ногу после перенесённой травмы.
Трактирщик вдруг уверенно кивнул, и Габриэль заметил, что руки начали дрожать от нахлынувших чувств.
— Да, он остановился у меня, — равнодушно оповестил хозяин. — Его комната на втором этаже, последняя дверь.
— Спасибо! — Рэл бегом направился туда, перепрыгивая через несколько ступенек сразу, и, достигнув конца коридора, громко застучал в дверь: — Джи, это Рэл! Открой!
Изнутри щёлкнула задвижка. Фалько выглядел недоумевающим.
— Ты чего долбишься, полоумный? — Он позволил Габриэлю зайти в комнату. — Что ты тут делаешь? Случилось что-то?
