Габриэль прошёл круглый зал Убежища, бросил взгляд на верёвочную лестницу в дом Касты и заметил на ней уже подсохшие кровавые отпечатки. Это не должно было удивлять: здесь живут наёмные убийцы, кровь для них — обычное дело. Но Габриэлю казалось, что раньше этих пятен тут не было. Но и он сам давно не появлялся в Убежище, мало ли что здесь произошло без него. Или он просто не замечал их до сегодняшнего дня. Он всячески искал этому крошечному наблюдению оправдание, не хотел верить самому очевидному объяснению. Пока не понял, что не слышит ни единого звука. Вообще.
Ноги сделались ватными, и Габриэлю пришлось собрать все свои силы и всю храбрость, чтобы решиться идти дальше. Как только он свернул в коридор, где стояли стеллажи с книгами, остатки иллюзорной надежды, ещё теплившейся в сердце, окончательно развеялись. Казалось, что Каста просто заснула за работой над своим романом. Её голова лежала на исписанных черновиках, русые волосы закрывали глаза, рука ослабленно свисала вниз. Но по обнажённому запястью стекала кровь, и капли ещё падали на тёмный ковёр, растворяясь в нём. На столе по-прежнему горела лампа, слабо освещающая библиотеку, бледные тени колыхались серыми пятнами на стенах. Так привычно и безмятежно, будто и не произошло ничего. Даже было слышно, как довольно потрескивает хлопковый фитилёк за стеклянной створкой. Только дыхания писательницы слышно не было.
Рэл с трудом смог сбросить с себя оцепенение. В спальне он наткнулся на тело Агарна. Редгард даже не сопротивлялся — не успел осознать происходящее. Он так доверял Мэри, что незаметно всадить кинжал ему под рёбра не доставило ей много хлопот. Только в распахнутых карих глазах навсегда застыло непонимание. Он будто до сих пор спрашивал, за что она так поступила с ним? Разве он недостаточно сильно её любил? Разве заслужил чем-то такое предательство?
Потом всё уже было словно в тумане. Габриэль перешагнул труп и свернул в озарённую магическим светом анфиладу. Холодное красное пламя плясало вдоль стен, на которых застыли тёмные картины талантливого художника, и изображённые на них люди прятали лица, словно не находили в себе сил смотреть на Рэла. Они отводили полные боли и стыда взгляды и каждый раз стремились спрятаться в тени от красного всполоха. Рэл ненавидел красный. Всей душой.
Правая дверь была приоткрыта, и сквозь щель он увидел растекающуюся кровавую лужу. Тавэл тоже не сопротивлялся. Считал, что не за чем.
Габриэля мутило. Тёмные краски Убежища слились в одно непонятное пятно, и он уже ничего не соображал. Сердце стучало о рёбра с такой силой, что всё тело трясло крупной дрожью, но замечать это было последним делом. Не отдавая себе отчёта в своих действиях, он открыл вторую светлую дверь и зашёл в комнату. Здесь ещё горели свечи, под ногой скрипело стекло разбившегося стаканчика из-под кистей, который неосторожно смахнули со столика во время… В отличие от остальных, Леонсия пыталась себя защитить. Значит, Тавэл ничего не сказал ей. Позволил умереть, чтобы у самого больше не было смысла жить.
Кисти и тюбики тоже были разбросаны повсюду. Упал мольберт с закреплённым на нём холстом, и не успевшая застыть синяя краска стекала на бок, перечёркивая всю картину. А ещё на холсте остались брызги крови. Леонсия не сумела увернуться от низкого удара, и лезвие прошло поперёк бедра, перерезав артерию. А когда она упала, Мэри добила подругу, вонзив клинок в грудь. Ни секунды не размышляя. Ни мгновения не сомневаясь в своих действиях.
Габриэль опоздал. Если бы он не пошёл в Чейдинхолское Убежище, то успел бы. Но он выбрал позволить всему этому случиться. Купил свою жизнь и жизнь Дафны такой большой ценой. Он поверил Люсьену и уже тогда, стоя под часовней Аркея перед заброшенным домом, принял их смерть. Так что виновата в этом не Мэри. Это он виноват.
Он прижал к себе лёгкое послушное тело и закрыл глаза. Смотреть на неё было нестерпимо больно.
Сара. Босмерский чародей, личный головорез Слушателя. Это он предложил Очищение, а оно было выгодно предателю. И Габриэль позволил ему добиться своего. Не понял очевидного раньше, пошёл на поводу у сбитой с толку Чёрной Руки и допустил всё это! Неужели нельзя было раньше догадаться и отказаться быть чистильщиком? Неужели нельзя было сразу сорваться в дорогу, найти Мэри и объяснить ей всё это? Она бы согласилась помочь, она бы встала на сторону Габриэля. Но Габриэль оставил её одну, а ведь она понимает ещё меньше, чем он. Просто выполняет приказ. Неужели всё это становится ясно только теперь, когда уже поздно что-либо менять?
Рэл коснулся пальцами белых волос Леонсии и аккуратно опустил её на пол. Вдруг погасла одна из свеч, вновь возвращая его в реальность. Он вспомнил, что дверь в дом была заперта изнутри, а на выходе из подвала не было кровавых отпечатков — кровь была только на лестнице.
Значит, Мэри ещё здесь.
