Сколько жизней он уже отнял, сколько трупов видел. Да он сам уже наполовину мертвец, но такой пустоты в груди никогда не чувствовал. Не понимал, как вспоминать о них теперь. Как принять то, что они в самом деле погибли. Как убедить себя в их смерти. Он даже об отце с матерью до сих пор иногда думал так, будто они ещё здесь. Просто не рядом. Хотя уже столько времени прошло.
А сейчас — вот они. Перед ним. А он всё не может поверить в реальность произошедшего. Знает, что случилось. Но будто не с ним, не сейчас, не здесь. Будто совсем скоро он проснётся и выяснит, что это был сон. Во сне всегда так: кажется, что всё взаправду, но до конца поверить в страшную истину не получается.
Он бережно опустил её тело рядом с остальными — в тренировочном зале, где особенно плотно закрывалась дверь (на всякий случай), — и опустился на колени, сосредотачиваясь.
Вот осторожная искра неуверенно блеснула на плотной ткани платья Касты, прожигая в нём чёрное пятнышко. Потом осмелела, поползла тлеющей червоточиной в разные стороны, оставляя за собой дорожку пепла, перепрыгнула на белые волосы и вспыхнула гордым огнём, быстро переметнувшимся куда-то ещё. Вскоре всё вокруг обратилось в голодный погребальный костёр, выжигающий бездонную пропасть в его груди, и Габриэль не нашёл больше сил думать о случившемся. Формулу столь мощного огненного заклинания ему подарила Леонсия после его первого контракта. Теперь же она сама в нём и сгорает.
Он чувствовал, как магическое пламя лижет ему руки тёплыми языками и слышал треск сгораемых в нём тел — остальное перестало для него существовать. Были только пламя и пепел.
А потом он и сам стал пеплом.
Тьма отпустила его не сразу. Когда он открыл глаза, она ещё стояла перед ним густым непроглядным облаком, но потом взгляд прояснился, и Габриэль увидел покрытый копотью потолок. В комнате было пусто — огонь выжег всё, оставив после себя только серый слой золы, и добрался до двери, чтобы проникнуть в другие части Убежища и всё разрушить. Но обитая железом дверь выстояла, как Габриэль и предполагал.
Он посмотрел на свои руки. Ожогов не было. Магия огненного щита всё-таки сработала.
Когда он снова открыл глаза, сил всё ещё не было. Даже дышать приходилось с большим трудом, но Габриэль понимал, что должен выбраться отсюда на улицу. Видеть эту комнату не хотелось. Потому он заставил себя подняться, борясь с головокружением, и медленно направился к выходу, ничего перед собой не видя. От привкуса гари во рту тошнило. В ушах до сих пор ревело пламя.
Выбравшись из подвала, Габриэль с безразличием заметил, что уже близится полдень. Он практически не отдавал себе отчёта в собственных действиях, не обращал внимания на тревожные взгляды прохожих и упрямо шёл к «Дубу и патерице», даже не помня зачем. Ему ни до чего не было дела.
Зайдя внутрь, он подошёл к Таласме, попросил у неё ключ и поднялся в комнату к Мэри. Он не знал, о чём сейчас говорить, потому в мутном разуме мелькнула короткая мысль: лишь бы она ещё спала. Мелькнула — и тут же забылась.
Мэри не спала, но уже и не плакала. Она лежала на кровати, пронзая отрешённым взглядом стену, но появление Габриэля заставило её испуганно посмотреть в его сторону. И Рэл увидел в её глазах настоящий ужас.
— Что с тобой случилось?.. — Она слезла с кровати, приблизилась и коснулась холодной рукой его щеки. Он почему-то вздрогнул.
И не сумел ничего сказать.
— Рэл, ты в порядке?
— …да.
Габриэль сделал шаг в комнату и тут же упал без сил.
*
За окном шумел сильный дождь, и ветер гремел открывшейся ставней, заставляя старые петли болезненно стонать. Было сумеречно, мягкий полумрак обволакивал комнату и не сразу позволил разглядеть высокую худую женщину, сидящую подле кровати и смотрящую в окно.
— Где Мэри?
Аркуэн медленно повернулась к нему, её холодный взгляд был спокоен и холоден. Голос прозвучал так же:
— В Рейлесе. И она быстро придёт в себя. А вот начёт тебя я сомневаюсь.
Габриэль приподнялся на локте. Сил на злость не осталось. Да и слова эльфийки до него доходили не сразу.
— Хорошо, что у тебя хватило ума не сжигать всё Убежище и не ставить под угрозу безопасность города, — продолжила Аркуэн. — И я рада, что ты сам остался жив.
— Аркуэн… — В горле было до скрежета сухо, потому голос прозвучал слабо. — Не забирай Мэри. Не заставляй её больше…
— Хватит уже волноваться о ней. Она сама пошла на это и сама решит, как теперь с этим жить. — Аркуэн расстегнула сумку и вынула прозрачный флакон, в котором плескалась мутная жидкость. — Выпей.
Рэл не спрашивал, что это. Ему не сразу удалось вынуть пробку ослабшими пальцами, а Аркуэн молча смотрела на него выразительным взглядом, в котором Габриэль видел то сочувствие, то нечто сродни восхищению. И он не понимал её.
Потому спросил прямо:
— Зачем ты здесь?
— Ты вывел ситуацию из-под контроля, Габриэль. И сейчас я понимаю, что Люсьен вовремя отговорил меня совершать ошибку. Контролировать тебя у меня не получается.
Габриэль выпил зелье, и дышать стало значительно легче. Силы, растраченные на столь ужасное заклинание, очень медленно возвращались. Аркуэн усмехнулась:
