Мэри дрожащими руками взяла горячую миску. Сейчас она напоминала ему запуганного дикого зверька, хотя ещё недавно она пыталась быть такой гордой и сильной, что никто и представить не мог, что сможет её сломить.
— И всё же… — Она сделала осторожный глоток. — Тебе… всё равно?
— Пей.
Мэри поняла, что объяснять ей свои чувства Габриэль не станет, потому небольшими глотками выпила весь отвар и вернула ему миску.
— А теперь ложись и ни о чём не думай, — потребовал Рэл, садясь рядом с ней. Волны её густых волос ласково заскользили на его пальцах. Мэри вздрогнула. Будто его близость могла её напугать. Хотя такая — может и могла.
Пока он гладил её, перебирая тёмные пряди в руке, Мэри перестала дрожать от непрерывных слёз. Её дыхание выровнялось, она начала посапывать во сне, и Габриэль медленно убрал руку, чувствуя себя бесконечно благодарным алхимическим способностями Таласмы. Он подождал ещё какое-то время, наблюдая за глубоким крепким сном девушки, а потом взял ключ, вышел из комнаты и закрыл дверь снаружи.
Когда он спустился, каджитка ждала его, сидя за столиком перед лампой. Она выглядела очень уставшей, но не могла себе позволить пойти спать — слишком волновалась за своих полуночных посетителей.
— Заснула, — коротко сообщил Рэл. — Спасибо…
— Да было бы за что. — Таласма пожала плечами.
— Что не осталась равнодушна. Мне нужно уйти на какое-то время. Не отпускай её никуда, пока я не вернусь. Вот ключ.
— Неужели твоё дело настолько срочное? Сейчас ночь!
— Срочное.
Таласма видела, что Габриэль настроен очень серьёзно, потому не решилась спрашивать о чём-то ещё и пообещала, что приглядит за Мэри.
Он вышел из «Дуба и патерицы» и быстрым шагом направился обратно к дому Касты. Ночь была достаточно темна, чтобы помочь ему остаться незамеченным и не вызвать подозрений, однако луны уже опускались к горизонту. Ещё час-два — и небо начнёт светлеть, а улицы города будут всё больше и больше наполняться людьми. Попадаться кому-либо на глаза по неизвестной причине не хотелось.
Проходя мимо храма, Габриэль замер и посмотрел на высокие шпили, поймав себя на странной мысли о том, что понимает свою мать. Когда ей стало страшно, она поверила в Богов, которым никогда не поклонялось. Ему тоже страшно? Он настолько перестал верить в себя, что нуждается в помощи? Неожиданно вспомнилась и та белая тень в Чейдинхоле: обычные люди не ходят в храм до рассвета. Спросить бы того ночного паломника, стало ли ему легче?
Потому что Габриэлю было невыносимо тяжело.
Он зашёл в дом и сразу же увидел Аркуэн, которая сидела у холодного камина и держала в руках брошенный здесь меч Мэри. На лезвии уже засохла кровь.
— Признаться, я не тебя надеялась здесь увидеть. — Аркуэн и впрямь выглядела удивлённой. По её сведениям, Габриэль сейчас должен был быть на другом конце провинции.
Он вдруг понял, что очень зол на неё.
— Пришла посмотреть на результаты своей работы?
— Моей? Это был приказ Слушателя. На это была воля Ситиса.
— Так сделала бы всё сама. Зачем надо было промывать Мэри мозги своей религиозной чушью?
— Так это ты забрал её.
— В том-то и дело что “забрал”. — Габриэль начал повышать голос. — Она сидела здесь, смотрела на свои руки и не могла понять, зачем сделала это. А потом она несколько часов без остановки плакала и просила убить её.
Аркуэн не собиралась идти на поводу у его эмоций.
— Ты обвиняешь в этом меня?
— И только тебя! Наплела ей про своего Ситиса и его волю, а как ей дальше жить с тем, что она сделала? Теперь, когда осознание этого пришло? Этого ты ей не сказала.
— Ещё скажу, если она захочет стать Душителем. Если нет, то продолжит медленно терять рассудок.
Габриэль сделал несколько шагов навстречу Аркуэн, и его резкость всё же заставила её вздрогнуть.
— Даже не смей снова к ней приближаться. Я знаю, что ты прекрасно манипулируешь людьми, но её жизнь ты и без того уже сломала. Так что не смей.
— Не забывай, что она не маленькая изнеженная девочка. Она Тёмная сестра, дело которой — убивать.
— И она этим не гордится. А теперь уходи отсюда. Я сожгу тела.
— У нас есть человек, который всё здесь приберёт.
— Который расчленит их и вынесет по частям из города в мешках?
— А ты предлагаешь сжечь тут всё? Убежище, дом? Весь город?
— Если понадобится — и весь город сожгу к Дагону. Плевать.
Аркуэн плавно поднялась на ноги, положила меч на кресло и сказала:
— Валяй. Делай что хочешь, Рэл. Мне тоже плевать уже на всё.
Она посмотрела на него таким взглядом, что Габриэль понял: Аркуэн и сама безумно от всего устала. Ей тоже было непросто. Ей тоже приходилось выглядеть сильнее, чем она есть, чтобы не сломаться от происходящего. Чтобы не сломались другие.
Или же этот взгляд был очередной её уловкой, чтобы Габриэль ей поверил.
*
Так страшно было видеть их такими. Худыми. Слабыми. Безвольными.
Мёртвыми.
