Мэри посмотрела на него таким преданным взглядом, что он понял: сейчас она ни на что сама не способна. В подтверждение серьёзности своих слов Габриэль встал и несильно надавил на её плечо, заставляя лечь. Девушка тут же перевернулась на правый бок, оказываясь лицом к стене, и, поджав колени к груди, ещё сильнее заплакала. Оставлять её наедине со своими мыслями было никак нельзя.
— Я нашёл Джи, — сообщил Габриэль. Он рассчитывал, что его рассказ о хорошем поможет ей переключиться на что-то другое и постепенно заснуть. — Увидел его Валета, когда заехал в конюшни Имперского Города, чтобы поменять лошадь, и вспомнил, как он говорил, что отправляется на дело в столицу. Это была такая удача. Мне пришлось обойти половину гостиниц, прежде чем я нашёл его, но я его всё же нашёл — это самое главное. Я так спешил, что не успел толком ничего объяснить, но Джи всё понял с полуслова и даже почти не спорил, когда я начал настаивать на его побеге из Сиродила. Сейчас он, наверное, уже на полпути к кораблю, на котором уплывёт туда, где Тёмное Братство его не достанет. А когда я вычислю и убью предателя, то напишу Джи письмо с просьбой вернуться.
Мэри затаила дыхание и слушала его. Значит, это работало.
— Этот предатель уже очень давно в Братстве. Возможно, тебе говорили, что предателем был Дамир Терребиус, но это не так. Его подставили, а потом убили, и я клянусь тебе, Мэри, я отомщу. За них всех. За отца. И за нас с тобой. — Он говорил спокойно и монотонно, не позволяя себе эмоций и не повышая голоса. — А потом — посмотрим. Я не знаю, что будет дальше, но у меня всегда была мечта работать в собственной кузнице. И вот сейчас у меня появилась такая возможность, и я не хочу упускать её. Ты тоже найдёшь своё место. Сейчас всё кажется бессмысленным, кажется, что ничего уже нельзя изменить. Но мы найдём с тобой силы пережить это. Всё обязательно наладится, и ты тоже исполнишь свою самую заветную мечту.
Она едва слышно отозвалась:
— Мне не о чем мечтать.
— Это пока что. Постарайся ни о чём не думать. Тебе нужно успокоиться.
Габриэль наблюдал, как незаметные пятна лун выписывают дугу над городом, как расползается туча на горизонте, а Мэри всё никак не могла прийти в себя. Тогда он спустился вниз и негромко постучал в комнату Таласмы. Хозяйка так и не уснула больше — из-под её двери просачивался свет.
— Да? — Она сразу же выглянула в зал и посмотрела на Габриэля огромными глазами, в которых отражалось сочувствие и беспокойство.
Он спросил:
— У тебя есть что-то, что помогло бы ей заснуть? Она уже который час не может успокоиться, всё плачет…
Таласма недолго подумала и уверенно кивнула:
— Могу приготовить усыпляющий отвар. Всегда действует как надо.
— Спасибо.
Каджитка вышла к прилавку, начала копаться в ящиках, ища нужные травы и выкладывая их на стол, потом зажгла небольшую жаровню. Габриэль сел рядом. Здесь была крапива, листья паслёна, какие-то высушенные синие ягоды, сморщенные шляпки неизвестных ему маленьких грибов и баночка с ароматной смесью морских водорослей. Было видно, что Таласма не в первый раз проделывает такое и уже хорошо знает рецепт.
Она вдруг поставила перед ним кружку пива.
— Ты ещё даже денег с меня не взяла, — напомнил Габриэль. Белая пенка на поверхности кружки тихо шипела и постепенно опускалась.
— Ты всегда платишь, — объяснила тавернщица. — Да и требовать с тебя сейчас… Потом рассчитаешься.
Эти слова прозвучали очень вовремя, потому что в кошельке Рэла осталось только несколько монет.
Таласма резала травы, выдавливая зелёный сок, мяла сухие листья в ступе, смешивала их с ягодами. Потом она выложила всё это на дно ковшичка, залила водой и поставила на огонь.
— Сейчас закипит — и готово. — Габриэль ничего не ответил, тогда каджитка всё же решилась спросить: — Что с ней случилось?
— Потеряла близких.
Рэл давно придумал этот ответ на случай, если она начнёт интересоваться. В конце концов он даже не солгал.
— Мне жаль. Но… хорошо, что у неё есть ты. Как вспомню вас… — Каджитка улыбнулась. — И теперь ты так заботишься о ней.
Габриэль только покачал головой.
— Это только со стороны так кажется. В День Шутника мы просто были пьяны, а больше нас ничего и не связывало. Так что нет, Таласма, я не привношу в её жизнь ничего хорошего.
— Другой бы ушёл сейчас.
— Не бросать же её в таком состоянии.
— Именно об этом я и говорю. Хорошо, что ты с ней.
Отвар закипел, и каджитка дала ему несколько минут постоять на огне, а потом сняла ковш и перелила всё в широкую глиняную миску — так быстрее остынет.
Габриэль быстро допил пиво, взял миску в руки и осторожно поднялся по лестнице, боясь расплескать хоть каплю. Когда он открыл дверь, Мэри посмотрела на него заплаканными глазами и призналась:
— Я думала, что ты навсегда ушёл.
— Почему? — Голос Габриэля по-прежнему звучал невозмутимым спокойствием. — Я ведь сказал, что не брошу тебя.
— Как тебе удаётся оставаться таким равнодушным?
— Вот, — он протянул ей отвар, — выпей. Должно стать легче.
