Он погасил все свечи в комнате и вернулся в круглый зал. Он уже ничего не чувствовал. В груди было тихо и пусто. Не осталось ни страха, ни злости, только пустая тоска, заглушающая густым молчанием все эмоции. Потому, поднявшись в дом и увидев на лестнице Ваарис, он не знал, что сказать. Она сидела на ступенях, бездумно разглядывая свои окровавленные руки, рядом лежал длинный меч, ещё не очищенный после дела, и это выглядело так, будто она сама только начинала просыпаться от этого кошмара и осознавать произошедшее.
Она не сразу посмотрела на него, хотя и слышала шаги. Только когда он подошёл совсем близко, имперка подняла стеклянный взгляд и неслышно вымолвила его имя, после чего снова посмотрела в пустоту, не желая принимать произошедшее. Рэл видел, что реальность всё же добралась до неё, и теперь Мэри не знала, что со всем этим делать.
Он тоже не знал. Сел рядом на лестнице и молча обнял её. Только сейчас Мэри наконец заплакала.
— Я убила их, — сквозь слёзы прошептала она. — Всех их убила.
Габриэль погладил её растрепавшиеся волосы, и девушка ещё сильнее прижалась к нему, будто не верила, что он её не отталкивает. А он не мог. Он не сумел спасти Леонсию, Тавэла, Касту и Агарна, но у него ещё была возможность спасти Мэри. Он представлял, как она сейчас себя чувствует, и не имел права оставить её одну. Только он у неё и остался.
Имперка тихо попросила:
— Рэл… убей меня. Пожалуйста…
Но он решил иначе:
— Надо уходить отсюда. Вставай.
Поднявшись на ноги, Габриэль потянул её руки вверх, и Мэри не сопротивлялась. Покорно встала и пошла рядом, едва переставляя ноги и точно не разбирая дороги. Осознавать происходящее она перестала, как только поняла, что он не собирается на неё злиться. Габриэль в самом деле не злился — сил на это не осталось.
Он не знал, сколько времени пробыл в Убежище, но над Корролом уже нависла ночь. Улицы были поглощены тьмой, зажжённые фонари почти не освещали дорогу, но зато не привлекали ненужное внимание к Габриэлю, куда-то ведущему перепачканную кровью девушку в почти бессознательном состоянии. Мэри беззвучно плакала и ничего перед собой не видела, держась за его руку скользкими пальцами. Наверное, если бы она не была сейчас такой, Рэл с ума бы сошёл от происходящего. Но из-за неё он приказывал себе оставаться сильным и мыслить трезво.
Когда он опустил ручку двери знакомой таверны, над входом звонко запел колокольчик, оповещая о посетителях. В обеденном зале в такой час никого не было, только горела одинокая лампа на одном из столов, специально оставленная хозяйкой на ночь. Габриэль усадил Мэри на ближайший стул и ещё раз специально задел колокольчик.
Сонная Таласма вышла в зал, принеся с собой ещё одну лампу, осмотрела гостей, протирая глаза рукой, и мгновенно очнулась ото сна, как только заметила кровь на их одежде и плачущую девушку.
— Девять Богов! — негромко воскликнула каджитка. — Вы ранены? Мне позвать целителя?
— Нет. Нужна комната.
— Конечно. — Она открыла ящик с ключами и позвала: — Я вас провожу.
Он кивнул ей, вернулся к Мэри, ласково коснулся её плеча.
— Идём.
Казалось, его забота причиняла ей ещё больше боли. Однако она послушно пошла рядом, без остановки всхлипывая, и Габриэль мог только удивляться, откуда в человеке столько слёз.
Дойдя до комнаты, Таласма открыла дверь и поставила лампу на тумбочку.
— Если что — я буду внизу, — участливо предупредила она, легко дотрагиваясь до его руки. Габриэль оценил бы её неравнодушие, будь он в другом положении. Сейчас он лишь промычал в ответ что-то невнятное и даже не заметил, как она оставила их одних.
Мэри сидела на краю кровати, и её плечи дрожали. Она смотрела в пол перед собой, время от времени вытирая лицо грязными рукавами, и, казалось, боялась лишний раз позволить себе пошевелиться. Рэл понимал, что пугает её в первую очередь его присутствие здесь.
Молчание длилось долго. Ночь была тёмной и безлунной, низкое небо предвещало новую бурю, а далеко на юге мерцали безмолвные всполохи молний. Рэл смотрел на этот резкий свет и думал о том, что гроза как раз подходит к Скинграду. Эта мысль отозвалась нестерпимой болью глубоко внутри.
— Габриэль, — вдруг позвала его Мэри, и он поднял взгляд, вырванный из воспоминаний, — ты теперь меня ненавидишь?
Он слез со стула, приблизился к ней и присел на корточки напротив. Посмотрел на опухшее от слёз лицо и сказал как можно мягче:
— Нет. Ты ни в чём не виновата. Виноват тот, кто довёл Тёмное Братство до Очищения, и я до него ещё доберусь. Виноват я, потому что не захотел приехать раньше, чтобы всё объяснить тебе, и допустил это. А ты — нет. Ты ни в чём не виновата, Мэри.
Он не был уверен, что она понимала его слова. Ей стоило всех своих сил не отрывать взгляда от его глаз, и, похоже, только они сейчас занимали все её мысли. Им обоим непросто будет пережить всё это…
— И ты сможешь простить меня? Я убила их, Рэл!..
— Нечего тут прощать. Тебе нужно постараться заснуть. Ложись.
