Люсьен резко развернулся, схватил свою книгу, начав что-то поспешно записывать, и не дал прямого ответа.
— Габриэль, иди в город и отдохни. Мне нужно осмыслить произошедшее и решить, как нам действовать дальше. Я скоро найду тебя.
Допрашивать его сейчас было бесполезно, поэтому Габриэлю осталось только сделать так, как он говорил. У самого выхода Люсьен окликнул его:
— Эй! На расходы.
Рэл поймал брошенный ему мешочек с золотом, благодарно кивнул и вышел из Фаррагута. Над лесом уже заискрилась россыпь звёзд.
Идти в таверну он не торопился. Свернул к ступеням храма, едва зайдя в город, и приоткрыл высокую дверь. Голова сразу же приятно закружилась от запаха благовоний.
Элисаэль была здесь. Она стояла у главного алтаря, и лунный свет скользил по её бледной коже разноцветными отблесками витражей. Сегодня на ней было лёгкое голубое платье, коса белых волос спускалась по спине завораживающим блеском, и Габриэль вдруг понял: нет, она совсем не похожа на Леонсию.
— Привет, — тихо поздоровался он, и эльфийка повернулась к нему. На её лице застыла искренняя улыбка.
— Габриэль… — она пошла ему навстречу, явно очень обрадовавшись его появлению, но вдруг замерла в нескольких шагах. Её красивый взгляд стал испуганным. — Габриэль, ты ранен?
Плащ сбился набок, обнажив правую часть шеи, и засохшая кровь на двух тонких продолговатых ранах стала очень заметна. Рэл попытался заверить её, что это неважно.
— А, это? — Он коснулся рукой шеи и поправил плащ. — Я уже и забыл.
Элисаэль, вмиг став строгой и решительной, подошла к нему и указала на скамью рядом:
— Садись. Я посмотрю.
— Да брось ты.
— Габриэль!
Спорить, когда она так говорила, не хотелось. Рэл повиновался, и тёплые пальцы эльфийки коснулись его, снимая красивый дорожный плащ. Элисаэль пристальным взглядом осмотрела недавнюю рану и тревожно спросила:
— Это был вампир?
— Да.
— Я приготовлю отвар. Это недолго.
Габриэль взял её руку, удерживая от столь поспешных действий.
— Лис, это ни к чему. Я уже выпил зелье.
— И ты уверен, что твоё зелье помогло? — Её взгляд оставался слишком серьёзным, и Рэл был вынужден разжать пальцы. — Подожди здесь.
Служительница скрылась в комнатах под главным залом храма, оставив Рэла одного под пристальным взглядом богов, укоризненно смотрящих на него с витражей. И сейчас ему не было дела до Тёмного Братства и событий, происходящих с ним самим. Он думал об Элисаэль и понимал, что ещё с детства для него всегда был спасением образ светловолосой альтмерской девушки, доброй, заботливой, искренне улыбающейся ему. Он не помнил ни лица, ни имени той, кто оставила ему эти ощущения. Но сам образ въелся в память на всю жизнь. Может, именно поэтому, даже не осознавая, он заступился за Элисаэль в Бруме. Может, поэтому и сейчас хотел быть рядом с ней. Она дарила ему удивительное чувство гармонии и покоя.
Мягкая шуршащая поступь развеяла невесомые воспоминания детства, и Рэл обернулся. Элисаэль несла в руках глубокую чашу, от которой поднимался густой пар, между локтем и боком она зажимала небольшую старую сумку.
— Держи. — Эльфийка передала ему отвар, и, касаясь её пальцев, Габриэль едва сумел усмирить вдруг овладевшую телом дрожь. Стенки чаши оказались очень горячими.
Элисаэль села рядом, откинула клапан сумки и начала раскладывать на скамье необходимые предметы. Её движения были просты и обыденны. Она отрезала широкими ножницами длинную ленту от чистой ткани, откупорила деревянную флягу с водой и смыла с шеи Габриэля засохшую кровь. Он вздрогнул от ледяного прикосновения, и Элисаэль улыбнулась. Затем она не спеша обработала рану каким-то зельем, вытерла с кожи излишки, открыла баночку с чем-то вязким и жгуче пахнущим. Габриэль не отводил от неё взгляда и понял, что любуется ею. Не внешней эльфийской красотой, а её спокойным дыханием, плавными движениями, сосредоточенным взглядом. В ней было столько светлой силы, что не почувствовать это влияние мог только совсем зачерствевший душой.
Элисаэль смазала содержимым баночки кожу. Габриэль полностью доверял ей, но спокойно поинтересовался:
— Что это?
— Растительный клей, — пояснила альтмерка и, сложив бинт в несколько слоёв, плотно прижала его к ране. Когда она отпустила руку, повязка продолжила держаться на коже. — Перевязывать ни к чему, проще так.
— А у тебя есть в этом опыт.
Она принялась убирать вещи обратно в сумку и добродушно сказала:
— Часто приходится лечить разбитые коленки детям.
— Так ты же здесь по ночам.
— Пей, — улыбаясь, велела целительница. — Отвар уже остыл.
Габриэль взял чашу и припал губами к горячему напитку. Он ожидал, что это будет что-то такое же мерзкое, как зелье, которое он купил, но эликсир Элисаэль оказался очень приятным на вкус, с ароматом трав и листьев. Она внимательно проследила, чтобы он выпил всё до капли, и забрала чашу.
— И всё-таки, — не унимался Габриэль, — почему ты служишь ночью?
Элисаэль перестала улыбаться, встала, отвернувшись к алтарю, подняла взгляд на сияющие витражи. Сейчас её хрупкий силуэт приобрёл грозные и величественные черты.
