Аркуэн не видела здесь ничего странного и развела руками.
— Она Тёмная сестра, это её обязанность. Она сумела преодолеть Очищение и жить дальше. Да ты и сам, вижу, уже спокойнее говоришь о минувших событиях.
Рэл подался вперёд, тихо сказав:
— Я каждую ночь вижу в кошмарах Леонсию и до сих пор не могу отделаться от ощущения, что весь пропитан дымом с запахом человеческой плоти. Так что не говори мне, что я спокоен. — Аркуэн не стала отвечать, и Габриэль продолжил: — Я знаю, как восхитительно ты умеешь промывать мозги. Это жестоко, Аркуэн. Сейчас Мэри пытается убедить себя, что она в порядке и способна работать дальше. Но однажды она сорвётся, и, в лучшем случае, ты найдёшь её невменяемой скумовой наркоманкой, в худшем — она не выдержит и покончит с собой.
Внимательно выслушав его, эльфийка села напротив. Она не отрывала от Габриэля тревожного зелёного взгляда и, кажется, наконец поняла, что всё это серьёзнее, чем кажется.
— Мне не нравятся твои речи, Рэл. Ты сейчас… описал свои собственные желания?
Теперь промолчал Габриэль. После случившегося ночью в храме ему ничего уже не поможет. Он не знал, как Аркуэн растолковала его молчание, но она почему-то кивнула и призналась:
— В который раз убеждаюсь, что Люсьен был прав, когда решил забрать тебя. С Мэри я справлюсь. Сейчас особенно важно продолжать работу, возрождать израненное Братство. Я пригласила в наше Убежище братьев из других провинций, которые остались без работы и наставников, и планирую сделать Мэри его Хранительницей. С тобой… с тобой я бы не справилась.
— А что другие Уведомители? Слушатель? Чем они сейчас заняты?
Аркуэн вздохнула, не желая всё рассказывать Габриэлю, но понимая, что он имеет право знать.
— Слушатель отправился в Чернотопье за молодыми Тёмными ящерами. Он передал нам имена заказчиков, потому что люди по-прежнему обращаются к Матери Ночи и желают воспользоваться услугами её детей, но у нас просто не хватает людей и сил на всё это. Белизариус пытается мне помочь, понимая необходимость стремительного возвращения в привычное русло. Матье… я не знаю, что у него происходит. Он не торопится обновлять Анвильское Убежище, отдал последнего человека в Скинград, позволяет Дафне заниматься своими делами, хотя она могла бы многое для нас сделать. В этом её обязанность.
— Не трогай Дафну, — предупредил Габриэль.
Аркуэн виновато улыбнулась и продолжила:
— А Люсьен… Может, ты мне расскажешь, чем занимается Люсьен?
Рэл положил перед Аркуэн конверт.
— Это основная причина моего визита. Он ждёт от тебя ответа.
Она распечатала письмо, быстро прочитала его, не показывая эмоций, и дала себе время подумать. Потом уточнила:
— Он ждёт ответа в письменной форме? — Рэл пожал плечами, и эльфийка резко поднялась на ноги: — Поехали.
Габриэль не стал её расспрашивать, забрал меч и пошёл к выходу. Когда они выбрались наверх, Аркуэн свернула за стены крепости и через несколько минут вывела из-за деревьев молодого жеребца серой масти.
— Я знаю, что в тот раз ты верила моему отцу.
Эльфийка, не ожидавшая такого вопроса, ответила не сразу.
— Вроде того. Да.
— Почему?
Она кашлянула, будто это была слишком деликатная тема для обсуждения, и на всякий случай уточнила:
— Ты знаешь, в чём заключалось его обвинение?
— Он был знаком с Кэмлорнским Охотником.
— Делом Кэмлорнского Охотника занималась я. Я знала этого человека, знала, что им движет, понимала его идеологию. Никто не стал бы повторять этот путь.
— Что ты хочешь сказать?
— Он не просто так убивал Тёмных братьев. Он искал своего ненавистного брата, бывшего одним из нас, и напоминал ему о себе вишнёвыми косточками рядом с телами убитых. Это всегда был сорт вишни, которая росла у них дома. Хайрокская голубая. Также он убивал далеко не всех. Многих новичков он отпускал. Пугал до смерти, но отпускал.
— Ты улыбаешься, — заметил Габриэль. — Этот Кэмлорнский Охотник был настолько хорош?
— Я им восхищалась, не буду скрывать. Поэтому, когда через несколько лет Тёмных братьев начали убивать совершенно без разбора, оставляя рядом с телом косточки разных дешёвых сортов вишни, меня это огорчило и разозлило. Тот, кто это делал, опошлил сам смысл мести Кэмлорнского Охотника. А Дамир был весьма честолюбив. Он не стал бы так смеяться над умершим другом.
— Почему ты не рассказала об этом остальным?
— Рассказала, — опровергла Аркуэн. — А мне приказали перестать романтизировать образ Кэмлорнского Охотника и трезво посмотреть на ситуацию. Чёрная Рука опиралась на факты, ей не было дела…
— Тихо! — Габриэль вскинул руку и вслушался в звенящий магией воздух. — Что это?
— Что? Я ничего не слышу.
Габриэль передал эльфийке уздцы Гарпии и сделал несколько шагов в сторону выжженной солнцем поляны — здесь звук был громче. С каждой секундой напряжение нарастало, и Габриэлю казалось, что он знает это чувство. Только не может вспомнить.
