«Если ты хоть на милю приблизишься к моему ребёнку, то, клянусь, я убью тебя».
Эта фраза показалась знакомой. Габриэль пересилил себя, отвёл взгляд. Дафна стояла в той же позе, хотя ему казалось, что всё происходит очень медленно.
«Я не хочу к ней. Я обману её». — Ему начало казаться, что он сходит с ума. Обрывки чужих разговоров, наполнившие голову, звучали так громко и правдоподобно, что терпеть это уже не оставалось сил.
«Пожалуйста, будь осторожен. Ты нужен мне».
Кто-то навзрыд заплакал.
Этого Габриэль стерпеть не сумел. Женский плач разрывал голову, и, разомкнув окровавленные губы, он позвал:
— Дафна…
Чёрный камень в её руке со звоном треснул, и золотой луч отпрянул назад, будто это причинило ему боль. Вмиг погасли все свечи, хотя ни единый порыв ветра не мог проникнуть в это подземелье. Стало ещё холоднее, чем прежде. Рэл пытался унять дрожь, глотал воздух, снова обретя способность дышать, и не мог сосредоточиться ни на том, ни на другом. Грудь болела от каждого вдоха, мышцы непроизвольно сокращались, кожу покрывал липкий пот. Оставшись один в совершенно беспросветном мраке, он почувствовал тепло чьих-то рук, коснувшихся лица.
— Габриэль!..
*
Солнце просачивалось сквозь кружевные занавески, слегка покачивающиеся от ветра с улицы. Рэл думал, что отныне навсегда останется в темноте, но сейчас тёплый свет грел кожу, и вместо острого холодного пола внизу простиралось что-то мягкое и уютное. Он отлично помнил бред, наполнивший голову, когда Дафна проводила ритуал. Сейчас это казалось очередным кошмарным сном, к которым Габриэль уже начинал привыкать, но он прекрасно осознавал, что это был не сон. Что это было?
Придя в себя, он окончательно убедился, что находится в том гостиничном номере, который снял накануне. Состояние было таким, словно кто-то вырвал из него душу, а потом затолкал обратно, и Габриэль невесело усмехнулся, понимая, что это и есть самое точное описание произошедшего. Он поднял руку, на которой засохла его кровь, и только сейчас почувствовал тяжесть на груди.
И увидел украшенную кольцами белую руку Дафны.
Она заснула на стуле рядом, положив голову на кровать и накрыв его грудь рукой, и Габриэлю стало страшно дышать: настолько не хотелось её тревожить. Он лежал так какое-то время, пытаясь осмыслить, утро сейчас или уже вечер следующего дня, потом снова вернулся мыслями в подземелье под городом и вспомнил, как ему разъедало нутро заклинанием. Сейчас внутри ничего не болело, кровь больше не наполняла рот. Наоборот, дышалось свободно, в теле присутствовала знакомая слабость, болели мышцы. Габриэль знал, что такие противоречивые ощущения оставались, если его лечили магией. А ещё он знал, что Дафне всегда с большим трудом давались целительные заклинания.
Он легко коснулся её волос.
— Даф…
Она резко распахнула глаза и поднялась, похоже, не сразу сообразив, что случилось.
— Габриэль. Как ты?
— Нормально. — Он старался, чтобы его голос звучал как обычно, спокойно и убедительно. Дафна поверила. — Тебе удалось… что-то сделать?
— Лэй была права. — Габриэль, заинтересованный таким ответом, заставил себя подняться и сел на кровати. — Всё действительно так, как она рассказала. Но я… прости, Габриэль. Я не справилась.
Такой ответ почему-то нисколько его не расстроил. Габриэль подумал и кивнул.
— Тогда?..
— Я не стану снова подвергать тебя такой опасности и пытаться подключить к делу более опытных целителей, — резко ответила Дафна. — Лучше займусь защитой. На это уйдёт немало времени, но я постараюсь не затягивать.
Дафна знала, что делала. В таких вопросах Габриэль привык всецело на неё полагаться. Но она должна была знать всё.
— Когда ты это делала… я слышал какие-то голоса. Обрывки разговоров, чей-то плач, крики. Мне это казалось знакомым, но я так и не понял, кто это говорил.
Дафну это заинтересовало, хотя Габриэль видел, что она испугалась.
— Какие именно разговоры?
Вспомнить оказалось очень трудно.
— Только одну фразу запомнил. Что-то вроде “не приближайся к моему ребёнку, иначе я убью тебя”. Тебе это о чём-то говорит?
Дафна задумалась, но покачала головой:
— Нет. Ни о чём.
— А мне кажется, будто я когда-то это слышал. Но что это вообще такое было? Это… голос той второй души? Это её воспоминания? Ведь если так, то она вовсе не перестала существовать, а помнит себя.
Дафна не оправдала его надежд:
— Это может быть лишь остаточный эффект, набор звуков из её прошлого. Если бы она не перестала существовать, то сказала бы тебе что-то более внятное.
— Я думал обо всём этом, — признался он. — И у меня в самом деле нет погибших друзей, которые согласились бы на такое. Тем более нет таких, чьи души остались бы в каком-то особенном магическом месте. Если только это не… кто-то из моих родителей.
Дафна выслушала его без эмоций. Наверное, она и сама предполагала такую возможность. Она ответила:
— Они оба не раздумывая бы отдали за тебя всё, Габриэль. Но только их души тоже не могут быть в Каирне. Дамир погиб от меча дреморы. Гвендолин всё же настигли её сны.
Говорить о таком всё ещё было страшно, но Рэл всё равно попросил:
— Можешь об этом подробнее?
