— Дамир как-то обмолвился, что беспокоится, потому что она прибегает к неким сильнодействующим веществам — без них у неё не получается заснуть. Это сказывалось на её психическом здоровье. Он очень переживал за трезвость её рассудка. Кажется, ей тогда было чуть больше двадцати, вот я и думаю, пора ли начинать переживать мне.
После этих слов Габриэль решил, что ему самому пора начать переживать за себя. Он знал, что магия не терпит легкомыслия, но, вопреки этому знанию, относился к ней именно так — легкомысленно. А эта проблема могла оказаться очень серьёзной. Только он не хотел об этом задумываться. Люсьен выжидающе смотрел на него тёмным взглядом, и Рэл поспешил его успокоить:
— Нет. Это не то, что было с моей матерью. В общем-то, никто даже не знает точно, что с ней было.
— Тогда что это?
— Это как-то связано с Анвилом. С теми событиями. — Люсьен понял, о чём он, и кивнул. Габриэль воспользовался моментом, чтобы сменить тему. — Так должен выглядеть тот кинжал.
Люсьен взял переданный ему чертёж, внимательно рассмотрел изображение и вернул бумагу Габриэлю.
— Уверен?
— Конечно. Можешь забрать, если хочешь.
— Не нужно, я запомнил.
— Так что будем делать?
— Я обыщу дом Белизариуса.
Габриэль только и сумел выговорить:
— Ого.
— Честно говоря, я надеялся, что ты заглянешь к Матье. Но учитывая твоё состояние…
— Где он живёт?
— Этого даже Дафна не знает, насколько мне известно. Но у меня есть большие подозрения, что он скрывается в подвале анвильского маяка. Начать следует оттуда. Но Рэл…
— Я займусь этим.
Люсьен осторожно согласился и достал из кармана сумки небольшой ключ.
— Возьми. Если вернёшься раньше меня, то Фаррагут для тебя открыт.
— Спасибо.
— Рэл.
— Да?
— Ты должен понимать, что надежда призрачная.
— Я это понимаю, — заверил Габриэль. — Если не получится, то я буду искать мастера. Не думаю, что в мире много людей, способных выковать такое.
На лице Люсьена появилась снисходительная улыбка.
— Весь Тамриэль объездишь?
Габриэль не шутил.
— Дважды, если понадобится.
Люсьен одобрил его серьёзный настрой и хотел ещё о чём-то сказать, но дверь со скрипом отворилась, заставляя обоих обернуться на вошедшего. Лэйнерил смахнула с плеч снежинки, подарила коловианцу таинственную улыбку и сообщила:
— Нас приглашают к завтраку. Не знаю, как вы, а я отказываться не собираюсь.
Гостить в Храме Мотылька Предка Габриэлю понравилось. Послушники, уставшие от размеренного одиночества в горной обители, оказались очень словоохотливы и были рады слушать истории приезжих. Правда, говорил в основном Люсьен. Отдых нашёлся и лошадям, за которыми ухаживали с заботой и любовью, так что в обратный путь скакуны пустились весело и резво. Гарпия уже начинала привыкать к демонической лошади Люсьена и по привычке норовила вырваться вперёд. Рэл тоже по привычке её сдерживал.
Когда горные склоны остались позади и дорога разветвилась, уходя на восток к Фаррагуту и на запад к Красной Кольцевой, он остановился. Теневая Грива грациозно описала полукруг, развернувшись.
— В чём дело?
— Поеду сразу, — ответил Габриэль. — Не хочу терять время впустую.
Люсьен твёрдо кивнул.
— Как знаешь. Будь осторожнее.
Строгость его взгляда и холодная интонация заставили Лэйнерил насторожиться. Она вывела коня чуть вперёд и обеспокоенно посмотрела на Габриэля.
— Это вроде бы не моё дело, но… может, я ещё могу чем-то помочь?
Его это зацепило. Данмерка, для которой он был никем и которая была никем для него, вновь совершенно бескорыстно стремилась ему помочь и даже переживала за него. Он беспечно улыбнулся и ответил как можно мягче:
— Ты и так очень много для меня сделала. Спасибо, Лэй.
— Осквернила могилу твоего отца? Ну, если для тебя это неоценимая помощь…
— Береги себя.
— И ты себя тоже. Заглядывай как-нибудь.
— Непременно, — пообещал Рэл и, сжав бока лошади, повернул направо.
Сначала он почувствовал нечто сродни облегчению оттого, что остался в одиночестве. Больше не приходилось притворяться и отвечать на вопросы, можно было позволить себе расслабиться и ехать в комфортном темпе. И пока дорога простиралась под копытами лошади узкой лесной тропинкой, петляющей между деревьями и замшелыми мегалитами, ничто не нарушало вновь обретённое спокойствие. Через несколько миль Габриэлю попался небольшой лесной ручей, берущий начало далеко в горах и здесь обретающий безропотное тихое течение. Он спешился, дал напиться Гарпии и наполнил собственную флягу. Уезжать отсюда не хотелось, но Габриэль знал, что не сможет окончательно успокоиться и прийти в себя, пока со всем не разберётся. Так что его путь лежал в столицу, и он не мог себе позволить тратить время зря.
*
С Коловианского нагорья на Имперский Город надвигалась тяжёлая грозовая туча. Уже были различимы отзвуки грома, доносящиеся издалека, а густую синеву неба пронзали резкие всполохи молний, озаряющие горизонт. Габриэль не торопился. Он вёл вороную по Мосту Талоса, ощущая, как приближающаяся буря дышит в спину, но не волновался и не побуждал лошадь идти быстрее. Кроме него путников не было.
