— Женат не был. — Люсьен отреагировал на такой личный вопрос очень спокойно. — Влюблялся до одури — это было. Но я абсолютно трезво отдаю себе отчёт в том, что мне нужно избегать привязанностей с таким родом деятельности. И уж тем более даже не задумываться о личной семье. К тому же опыт Дамира многое показал мне. Нам приходится выбирать, Габриэль. Совмещать не получится.
— Если приходится выбирать, то у тебя не возникало мыслей бросить всё ради той девушки?
— Бросить? — сейчас Люсьен изумился. — Нет. Я служу Ситису и Матери Ночи, в этом моя священная миссия и моё призвание. Мне не нужна семья. Тёмное Братство — моя семья.
Рэл кивнул, дав знать, что услышал его. Долгое время они сидели в тишине. Люсьен успел ещё раз сходить за ветками для костра, и, оставшись в одиночестве, Габриэль снова начал наблюдать за неподвижной Лэйнерил. Она едва дышала, погрузившись сознанием в сложности эльфийской магии и пытаясь подчинить её себе. Камни переливались лазурью и янтарём, и всюду мелькали вездесущие тени, стремясь подобраться ближе к костру.
Габриэлю казалось, что он сходит с ума.
Люсьен наблюдал за ним сквозь языки пламени, и тоже о чём-то думал. Иногда Рэл думал, что он обо всём догадывается, но даже вскользь упоминать о Ярости Ситиса не хотелось.
Апатичные мысли развеялись в одно мгновение, когда по подземелью пронёсся низкий рокочущий гул. Рэл вздрогнул, посмотрев на Лэйнерил, даже Люсьен оказался застигнут врасплох и вскочил на ноги, рефлекторно откинув край плаща и сжав ладонью рукоять оружия.
Данмерка попятилась. На неё сыпалась мелкая каменная крошка и белая пыль, но дверь открывалась перед ней, приведённая в движение каким-то механизмом, и это вызывало у Лэйнерил настоящий восторг. Она смотрела блестящими глазами на открывающийся проход и улыбалась, будто сама не верила, что у неё получилось.
Габриэль поспешил к ней. За дверью пролёг белокаменный коридор, озарённый сиянием металлических светильников, внутри которых хранились велкиндские камни, и здесь не нужны были заклинания или факелы, чтобы освещать дорогу, — магия метеоритного стекла не иссякала на протяжении тысячелетий.
Люсьен, приблизившись, с благосклонной улыбкой похвалил чародейку:
— А ты молодец.
Она самодовольно хмыкнула.
— И как ты меня отблагодаришь?
Люсьен наклонился к ней так близко, что от его дыхания кожа на женской шее покрылась мелкими мурашками, и пообещал:
— Я что-нибудь придумаю.
Рэл уже начинал привыкать к этому и, не обращая на них внимания, шагнул в ослепляющий белым светом коридор. Его трясло от волнения и холода, царящего в этих древних стенах, но в груди жгло нарастающим жаром, и под одеждой выступал холодный пот. Габриэль, давно отвыкший чего-либо бояться, признавал, что ему страшно.
Каблуки стучали по плитам, местами покрывшимся сеткой трещин, и эхо отзывалось ударами сердца, оглушая. Габриэль зачарованно смотрел по сторонам, и ему казалось, что айлейдские узоры, переплетающиеся на стенах дикими травами, тянули к нему цепкие корни и стремились обвиться вокруг шеи, как чёрный дым Ярости Ситиса.
— Направо, — коротко указал Люсьен, когда коридор разветвился. В этом месте потолок был испорчен пробившимися сквозь толщу камня древесными корнями, и Габриэлю с грустью подумалось о том, как однажды своды не выдержат и обрушатся, навсегда преградив путь к усыпальнице, где похоронен его отец.
Они вышли в небольшой светлый зал, где вдоль стен располагались массивные каменные саркофаги. Рэл замер в центре, не решаясь сделать ни шагу дальше. У дальней стены мерцал на пьедестале большой прозрачный кристалл, но в нём не чувствовалось враждебной энергии. Однако то, что магией здесь пропитана каждая частичка, улавливалось подсознанием мгновенно.
— Который? — сухо спросил Габриэль, и Люсьен сам направился к нужному саркофагу. Лэйнерил заинтересовалась магическим кристаллом.
— Ты готов?
Габриэль ничего не ответил, сделав вид, что не понимает вопроса. Ему не хотелось, чтобы Люсьен видел его слабость и пытался всячески опекать. Он не нуждался в том, чтобы Уведомитель переживал о его моральном состоянии. Потому, приблизившись, он первым налёг на тяжёлую крышку саркофага. Лэйнерил встревоженно обернулась на раздавшийся скрежет и подбежала к ним.
На сапоги сыпалась бледная пыль. Мужчины, сдвинув крышку так, чтобы за неё стало возможно ухватиться, взялись за края и опустили её на пол рядом с саркофагом. Стало ещё холоднее.
— Какого даэдра?.. — едва слышно вымолвила Лэйнерил, не отрывая встревоженного взгляда от саркофага. — Кто он тебе?
— Отец. — Рэл выпрямился и посмотрел на его тело. И замер над усохшим, но не тронутым разложением трупом.
Люсьен спросил вместо Габриэля:
— Лэй, в этой гробнице не гниют тела. Ты можешь объяснить?
— Боюсь, что нет, — отозвалась эльфийка. — Я не знаю такой магии, но точно могу сказать, что тот кристалл поддерживает здесь низкую температуру и создаёт неслышимую человеческому уху вибрацию, как-то влияющую на плоть. Должно быть, причина в этом.
