— Как многословно, — наигранно обиделся Джи, садясь за общий стол и начиная писать что-то старым толстым пером, давно требующим замены. — Ладно. Не хочешь — не говори.
— Нужно убрать скалолаза с Прыжковой скалы.
Змеиные глаза ящера изумлённо округлились.
— Прыжковая скала? Вот Обливион!
— Что не так?
— Что не так?! — Джи эмоционально повысил голос. — Ты никогда не слышал легенд о ней?
— У меня не очень с городскими легендами…
Фалько тут же отложил своё письмо и повернулся на стуле, сев лицом к собеседнику и сложив руки на спинке.
— Сейчас старина Джи расскажет тебе историю, от которой у тебя кровь застынет в жилах. — Рэл незаметно вздохнул, готовясь к очередной байке от аргонианина. — Ходят слухи, что на вершине этой горы обитает чудище, которое может заживо сожрать всё, что движется. Все смерти, произошедшие там, официально списывают на неосторожность путешественников, погодные условия и так далее, но многие уверены, что причиной тому — Ужас, обитающий там.
— И что за тварь?
— Есть в северных горах какие-то существа, никогда не спускающиеся ниже. А на Прыжковой скале обитает мать всех этих созданий — самая крупная и кровожадная. Никто из тех, кто её видел, не вернулся живым.
— И откуда тогда про чудовище известно?
Фалько недовольно скрестил руки на груди, прошипев в ответ:
— Не порть мои истории своей рассудительностью!
Похоже, сочтя Габриэля слишком скучным и занудным собеседником, аргонианин снова сел за стол и вернулся к написанию письма. Заговорить они больше не пытались, и Рэл, решив не терять времени, принялся собирать вещи.
Чёрная дорога плавно слилась с Красной кольцевой и вывела Габриэля на северную возвышенность Великого леса, откуда открывался великолепный вид на озеро Румаре, в центре которого светился возведённый на острове Имперский Город. Смотря на него, Рэл невольно вспомнил Арену, на которой ещё недавно сражался, но ему казалось, что это было вечность назад. Он начал новую безумную жизнь, к которой никак не мог привыкнуть, и единственным, чего ему не хватало, было общение с ребятами, такими же бойцами, как он. Он скучал по занятиям с Агронаком, по постоянным взбучкам от Овина, по издёвкам Гундолина и по ночным дуэльным тренировкам на песке после закрытия. На Арене было проще, там были совершенно другие люди, с которыми было легко общаться. В Тёмном Братстве всё-таки было иначе.
Габриэль не мог привыкнуть к тем, кто его окружал, не мог понять их, хотя и признавал, что каждый из этих людей и эльфов по-своему интересен. Однако ещё больше удручало само Убежище. Это жуткое подземелье давило на сознание, выворачивало душу наизнанку и будто бы гнало прочь уже на второй день пребывания в нём, пробирая холодом и сыростью до костей. Несмотря на тёплую магию, освещение и прекрасную благоустроенность, Габриэль понимал, что всё это и рядом не стоит с обычным спальником на полу в Кровавом зале.
На тракт опускались свежие сумерки, пахнущие влажным туманом, и солнце за спиной уже наполовину скрылось за Коловианским нагорьем, однако Синяя дорога, ведущая на восточный город, оставалась ещё далеко. Единственный трактир, в котором можно было переночевать, пару часов назад остался позади, и Габриэль решил свернуть в лес, чтобы найти подходящее место для ночлега и разбить лагерь, пока ещё окончательно не стемнело. Углубляясь к Хартленд, он осмотрелся, прикидывая своё примерное местоположение, чтобы потом, срезав небольшой участок пути, сразу выйти на Синюю дорогу, которая сейчас оставалась по правую руку. Лес здесь был смешанным, но негустым и чистым, без непроходимых буреломов, непролазных чащоб и необъятных топей, поэтому найти подходящее место для лагеря не составило большого труда. Рэл остановился на небольшой ровной полянке, окружённой зарослями уже отцветшего бересклета, и, сбросив заплечный мешок, осмотрелся, решая, с чего лучше начать.
Достав походный топорик, он срубил на дрова небольшую берёзку, сложив её в центре для костра, и магической искрой запалил поленья, оставив их неторопливо разгораться ярко-оранжевым пламенем. Затем расстелил спальный мешок, убрав с земли мешающиеся ветки и ольховые шишки, и, сев на него, принялся варить ужин в небольшом котелке, неожиданно задумавшись о своём магическом даре. Он точно знал, что никто по линии матери, включая её саму, не был чародеем, отец же тоже всегда предпочитал оружие и никогда не колдовал. Из магов в его семье была только Дафна и, наверное, магический дар ему достался от кого-то из отцовских предков. Он не знал своих бабушку и дедушку и старался не надоедать с расспросами, но, если бы не Даф, то он вряд ли бы сейчас умел всё то, что умеет.
Вряд ли бы он вообще знал о своих способностях.
