— Как ты к этому относишься? — безразличным тихим голосом спросил он, посмотрев на дочь, которая смеялась над очередной шуткой неунывающего Фалько. Рэл тоже невольно перевёл на неё взгляд.
— К чему?
— К убийствам, к Тёмному Братству, к нашему мировоззрению.
— Спокойно, — это было правдой. — Убивать, соблюдать Догматы, чтить Мать и Отца. Вроде несложно.
— Ты пытаешься обмануть меня или тебе так проще думать? — Выдержать на себе пристальный полный крови взгляд вампира не получилось, поэтому Рэл снова посмотрел на остальных братьев.
— Я не собираюсь никого обманывать.
— Кроме себя самого, — тонко заметил Тавэл ровным голосом. — Я вижу, что вся наша жизнь мало тебя волнует. И самому себе задаю логичный вопрос: что, в таком случае, увидела в тебе Мать Ночи?
Рэл пожал плечами.
— Не думал, что ты ошибаешься?
— Это последнее, о чём мне стоит беспокоиться. — Альтмер наклонился ниже и заговорил тише: — Я встречал таких, как ты, Габриэль. Вечно ищете самого себя, свою цель в этой жизни, хватаетесь за каждую соломинку, но продолжаете тонуть, потому что не знаете, в какую сторону следует грести. И мне непонятно, что здесь, в Тёмном Братстве, делает человек, не видящий пред собой конкретной цели, идущий на ощупь в тумане и ни на что не надеющийся?
— Легко о таком говорить, когда за спиной больше века и впереди — столько же? — Разговор с Тавэлом начинал выводить Габриэля из себя.
— Я к тому, что в этих вечных бегах от самого себя ты и не заметишь, как скоро окажешься в объятиях Ситиса.
— Чего ты от меня хочешь? — Рэл резко подался вперёд, всем своим видом показывая, что пресмыкаться перед этим опасным мером не собирается. На них обеспокоенно обернулись.
— Хочу, чтобы ты доверился воле Матери и признал своё место здесь, прекратив извечные самокопания и поиски иного места в этой жизни. Если ты здесь и ещё не понял, что это и есть твоя ниша, то ты лишь зря теряешь минуты своей короткой жизни.
— Благодарю за наставления, Оргистр, — раздражённо ответил Габриэль, поднимаясь на ноги и не спуская горящего взгляда с безмятежного лица вампира. — Только тебя моя жизнь вообще никаким образом волновать не должна.
Выходя из комнаты, Рэл успел заметить испуганные лица Леонсии и Фалько и услышал одобрительную усмешку Тавэла. Вампир был слишком умён и хорошо знал характеры людей, чтобы не докопаться до такой простой истины, но Габриэль ненавидел, когда кто-то лез к нему в душу. Проверка Оргистра оказалась странной. Может быть, он хотел узнать, насколько Терребиус умеет себя контролировать или как относится к подобным философским темам, но играть с ним Рэл не собирался и ответил так, как есть. Он действительно не мог найти себя. Постоянно думал, что ещё немного побарахтается в этой грязи, сначала на Арене, а потом в Тёмном Братстве, заработает денег и начнёт новую, нормальную, устраивающую его жизнь. Но это скользкое ползанье тонким змеем по трущобам продолжалось уже почти четыре года, и Рэл постепенно начинал терять выход за мутной взвесью затягивающего его болота. И именно в этом болоте Тавэл предложил остаться, назвав это той самой нишей, которую для Габриэля выбрала какая-то мёртвая старуха, именуемая Нечестивой Матроной.
Рэл был не согласен.
Оставшись в одиночестве в тренировочном зале, он открыл подаренную Леонсией книгу, усевшись на полу, и вкрадчиво прочёл руны, вдумываясь в их высокий смысл и позволяя новой, неизвестной силе влиться в тело. В груди, у самого сердца, полыхнуло знойным жаром, волнительно ускорившим пульс, и книга в сильных руках медленно истлела, сгорая огненной магией и обращаясь в невесомый серый пепел на коже. Вырвавшееся из заточения заклинание поддалось новому хозяину, пригревшись пламенной птицей в солнечном сплетении, и Габриэль отдался ему, пытаясь прочувствовать каждую нить влившейся в него крупицы Этериуса и запомнить, удержать эту магию в себе.
Поднявшись на ноги, он смахнул со штанов осевший пепел и, встав напротив поглощающей магию мишени, представил себе сгорающую надпись, не выпуская из рук сосредоточенную силу. Одна за другой руны вспыхивали, разливаясь тёплой водой по телу, и оставляли отпечаток понимания сути этой энергии где-то в глубинах разума.
Мощь заклинания звонкими искрами пробежала меж пальцев. Приготовившись, Габриэль стремительно направил огненный поток в центр мишени, выпуская из себя шуршащую низким звоном силу, будто отравленное ядом острое копьё, и стальная пластина на стене покачнулась от врезавшейся в неё энергии. Тело, выплеснув волну магической концентрации, мгновенно ослабло, и опустошение, наступающее каждый раз, когда Габриэль работал с серьёзным волшебством, ясно дало знать о силе этого заклинания.
— Неслабо, неслабо, — уважительно прокомментировал из-за спины шипящий аргонианский голос. Фалько, подумав, добавил: — Теперь буду знать, что злить тебя не стоит.
— Просто опробовал новое заклинание.
— Если так шарахнуло “просто новое”, то я пошёл.
Рэл засмеялся, вмиг забыв о неприятном разговоре с Тавэлом.
— Рад, что ты в порядке. Я Габриэль.
