Свернув за дом Скрибонии, Рэл открыл крышку подвала и проник внутрь, ловя себя на мысли, что пребывание в Убежище уже не кажется ему чем-то необычным, новым и таинственным. Идя по сумеречным коридорам, он не испытывал никакого сильного эмоционального волнения — только безразлично следил взглядом за трещинами в плитах, смотря под ноги. На этот раз в первых помещениях Убежища его никто не встретил, и Габриэль незамеченным прошёл к своему уголку, бросив походный мешок у кровати и стянув с себя окровавленную одежду, которую так и не удалось отстирать после той ночи в лесу.
Однако взгляд упал на аккуратно сложенный лист бумаги, подсунутый под подушку, и Рэл, забыв о поисках чистой рубашки среди вещей своего сундука, развернул послание. Текст был написан широким изящный почерком, каждая буква — старательно выведена и украшена засечками, будто из этого письма хотели сделать настоящее произведение искусства: даже слова, переливаясь мелодичным звучанием, едва ли не дотягивали до художественного произведения.
Ознакомившись с содержимым записки, Габриэль озадаченно сел на кровать, недоумевая над тем, кто вообще мог такое написать — в письме кто-то очень красочно признавался ему в любви. Раскрывать свою анонимность тайная воздыхательница, разумеется, не стала.
— О, Рэл! Ты уже вернулся. — В комнате появилась Ваарис, заставив не заметившего её Габриэля вздрогнуть, и с насмешкой спросила: — Одолжить тебе рубашку?
Настроения смеяться над её странной шуткой не было, к тому же Рэл не сразу сообразил, что сидит среди разбросанных вещей в одних штанах. Вежливо не обратив внимания на его растерянный вид, Мэри продолжила:
— С этим делом ты возился дольше, чем с той магичкой на Золотом берегу. Возникли какие-то проблемы?
Габриэль махнул рукой.
— Всего лишь непредвиденные обстоятельства. Контракт я выполнил.
Незаметно спрятав письмо в карман, Габриэль неторопливо переоделся, украдкой глядя на имперку, которая безучастно взяла в руки длинный изогнутый кинжал, похоже, эльфийской работы, и принялась подправлять заточку. Войдя в комнату, она успела заметить, как он что-то читал, но не уделила этому внимания; не показывала своего волнения и сейчас. Габриэль сомневался: могла ли это написать Мэри?
Понаблюдав за ней какое-то время, он решился подойти ближе.
— Альтмерские кинжалы затачивают под меньшим углом. —Габриэль встал со спины и сжал её руку, подбирая нужное направление. Мэри не шелохнулась, но её дыхание стало трепетным. — И не дави так сильно: движение должно быть очень плавным, но уверенным. А когда дойдёшь до изгиба, — он провёл её ладонью, сжимающей оселок, по лезвию и слегка приподнял, — старайся сохранить угол путём поднятия руки. — Мэри растерялась, не сразу поняв его, и Габриэль наклонился ниже, предупредив: — И не смей останавливаться. Это должно быть одно движение.
Когда оселок соскользнул с лезвия, девушка с восхищением обернулась к Рэлу, и он отстранился.
— Ты разбираешься в оружии?
— С детства. — Он не соврал. — Когда доводишь эльфийское оружие, лучше выбирать более мелкое зерно и предварительно смазать оселок маслом.
Она улыбнулась ему.
— Я учту это.
Габриэль отошёл от Мэри, замечая, что она остаётся абсолютно спокойной, и объявил:
— Схожу к Леонсии.
Девушка вернулась к своей работе, стараясь набить руку в правильной заточке кинжала, и коротко сообщила:
— Она тебя уже заждалась.
Габриэль свернул в анфиладу, украшенную написанными на стенах картинами, и сразу же заметил эльфийку в конце зала. Леонсия стояла на невысоком табурете, завершая последнее полотно, а подле неё сидел Джи Фалько, перебирая в руках тюбики с краской и время от времени подавая художнице нужные. Он без конца рассказывал какую-то забавную историю, и Леонсия смеялась его шуткам, иногда остроумно отвечая. Заметив Рэла, аргонианин громким голосом сказал:
— А я ведь говорил, что он вернётся сегодня!
— Габриэль? — Леонсия обернулась и едва не потеряла равновесие. Фалько успел вовремя её поймать. — Как раз вовремя!
Терребиус подошёл ближе, чувствуя себя неловко под бездонным взглядом альтмерки, так тепло смотрящей на него сверху вниз, и уточнил:
— А был повод приходить именно сегодня?
— Ты что, слепой?! — в шутку вспылил Фалько, отпуская руку девушки. — В городе сегодня День Шутника!
Рэл не совсем его понял.
— И… что?
— Я надеялась, что ты пойдёшь с нами на фестиваль, — спокойно объяснила альтмерка, спускаясь с табурета и вытирая перепачканные в краске руки о фартук. — Хотела раньше спросить, но ты так настойчиво выбил у меня контракт, что я подумала, у тебя какие-то проблемы…
— Не было никаких проблем. Я не знал, что в Тёмном Братстве отмечают этот праздник.
— Не все, конечно, — поспешила объяснить она. — Тавэл слишком серьёзен для этого, Каста — слишком горда, а Агарн — упрям. Так что мы пойдём вчетвером, если ты с нами.
— С вами. — Рэл попытался ей улыбнуться, и она оживилась:
— Пойдём, я отдам твои деньги за выполненный контракт.
— Так откуда знаешь?
Направляясь в свою комнату, Леонсия интригующе обернулась через плечо, шёпотом напомнив:
— В Братстве всё знают. Забыл?
