Рэл усмехнулся, сознаваясь себе, что ему нравится видеть эльфийку в таком хорошем настроении. Наверное, он хотел бы, чтобы это письмо было от неё. Леонсия передала ему деньги, а потом, приблизившись к тяжёлому кованому сундуку в углу комнаты, достала тёмную сложенную ткань. Габриэль почувствовал слабый магический импульс.
— У Братства для тебя подарок за достойную работу, — объяснила девушка. — Этот плащ — работа одного талантливого брата-чародея, и он наделён магической силой. Шаги того, кто его наденет, станут неслышимыми после полуночи. Мне показалось, что тебе такое понравится. К тому же твой плащ…
— Пора выбросить, знаю, — подхватил Габриэль и заворожённо принял подарок, расправляя дорогую плотную ткань, обжигающую кожу сильными чарами. Чёрный цвет, разбавленный красными нитями изящной вышивки по краям, как нельзя лучше подходил Тёмным братьям. Рэл искренне поблагодарил эльфийку, и она очень дружелюбно улыбнулась ему.
— Не забудь, что на закате мы встречаемся у Великого Дуба. Надеюсь, ты наденешь что-то более подходящее для праздника.
Рэл недовольно скривился:
— Мне нужен особенный наряд?
— Разумеется. Это же День Шутника!
Почему-то спорить с её жизнерадостной улыбкой не получалось. Габриэль вынужденно ответил:
— Ладно, я что-нибудь придумаю. До вечера, Леонсия.
Джи по-прежнему сидел на том же месте, разглядывая картины, и, когда Рэл вновь оказался в коридоре, со скучающим видом произнёс:
— Жаль, что я ещё долго не смогу браться за контракты. Дурацкая нога до сих пор болит.
Рэл помог ему подняться, беря под руки.
— И несмотря на это, ты пойдёшь на фестиваль?
— Мы тут, конечно, не святые, но такое грех пропустить! — Фалько рассмеялся, беря свою новенькую трость. — К тому же как я могу оставить наших дам без присмотра?
— Наших дам? — лукаво переспросил Габриэль, и ящер тут же оправдался:
— Наших сестёр, конечно же. Наших сестёр.
— Леонсия сказала, что на фестиваль нужен подходящий костюм…
— О-о, ты обратился к нужному аргонианину! — тут же повеселел Джи, потянув Рэла за собой к выходу. — Пойдём. Я видел отличные наряды в “Северных товарах”.
— Я не считаю всё это хорошей идей…
— Поговори мне тут! Старина Фалько лучше знает, в чём нужно быть на празднике, чтобы понравиться девушкам.
Габриэль не сумел промолчать:
— Обычно я неплохо справляюсь и без этого.
Джи усмехнулся, думая о чём-то своём, и вдруг спросил:
— Раз уж мы об этом, то кого из наших сестёр ты бы выбрал?
— Аркуэн.
Аргонианин рассмеялся.
— А с чувством юмора у тебя всё в порядке!
— Я серьёзно. Аркуэн.
— Что, кроме неё никто не нравится? — голос Фалько прозвучал с намёком, и Габриэль вдруг догадался, достав из кармана помявшуюся записку.
— Сожри тебя даэдрот, Фалько! Твоих лап дело?!
Джи рассмеялся ещё громче и ничего не ответил.
— Я чувствую себя последним кретином, — признался Габриэль, выходя из «Северных товаров» в атласной рубахе, ярком камзоле, жутко неудобных штанах и смешных ботинках. Как ни странно, на Фалько всё это смотрелось очень уместно. Рэл же ощущал себя шутом короля Лизандуса.
— Это нормально. Праздники для того и нужны, чтобы хоть иногда можно было почувствовать себя кретином, — с умным видом ответил аргонианин, но, взглянув на друга, признался: — Хотя ты выглядишь и впрямь как идиот.
Под недовольным взглядом бретона он опять расхохотался и, опираясь на крепкую трость, пошёл к центральной площади города. Уже смеркалось, и на улицах Коррола появлялось всё больше народу в пёстрых одеждах. От этой разноцветной толпы, шума разговоров, смеха и пробивающейся через галдёж громкой заводной музыки, которую исполняла труппа музыкантов, устроившаяся под Дубом, у Габриэля закружилась голова. Справа ему настойчиво давали отпробовать настоящего скайримского мёду, слева — босмерка в откровенном наряде предлагала уединиться, и только Фалько, не растерявшийся в этой суматохе, наигранно-вежливо отказался и от того, и от другого.
— В другой раз, миледи, — сняв перед босмерской куртизанкой шляпу с ярким плюмажем, он аристократично поклонился, и, пройдя чуть дальше в толпу, толкнул Рэла в плечо. — Ты всегда такой кислый, как протухший баливог? Сделай рожу попроще!
Рэл натянул на себя неестественную улыбку, оглядываясь по сторонам. Аргонианин рядом с ним неустанно о чём-то шутил, рассказывал какие-то байки и заливисто смеялся, но Габриэль вдруг поймал себя на осознании того, что они с ним — Тёмные братья, и то, что сейчас члены секты самых неуловимых убийц веселятся на всеобщем празднике, не укладывалось у него в голове. Раньше ему казалось, что Тёмные братья — религиозные психопаты, поклоняющиеся тьме, и, даже приняв предложение Аркуэн, Габриэль не мог смириться с тем, что стал одним из них, но сейчас, идя рядом с Фалько, он смеялся над его шутками и совершенно не ощущал себя убийцей.
Это было противоречивое чувство, не дающее покоя.
Леонсию и Мэри они отыскали у Великого Дуба рядом с музыкантами: девушки тоже смеялись, говоря о чём-то, и видеть их в таком настроении было сказочно приятно. Джи снова снял свою шляпу и благородно склонился в приветствии, окликнув их:
