Вот оно что. Поэтому её волосы стали длиннее, а он — бородат.
— Шаман потому тебя и отпустил, — продолжила Леонсия. — Сказал, что от него больше ничего не зависит и что ты идёшь на поправку.
— Так он знал, кто мы и что мы сделали?
— Знал.
— И всё же решил мне помочь?
— Он был… странным. Считал, что в твоей судьбе написана встреча с ним. Якобы он не имел права поступить иначе.
— Я должен быть рад этому.
Габриэль замолчал, отвернувшись. Жаркое солнце выжимало из него последние силы. Леонсия, кажется, поняла, что Рэлу пора дать отдых, спрыгнула с повозки, убрала в свою сумку листок бумаги, который всё это время был у неё в руках, а потом Габриэль перестал наблюдать за ней и провалился в дурной сон.
В следующий раз он очнулся, когда небо уже усыпали яркие звёзды. Было душно, кружилась голова, и тошнота подступала к горлу. Габриэль чувствовал, что вот-вот снова начнёт проваливаться в полусонный бред, и потому изо всех сил пытался остаться в сознании.
— Как ты выбралась из замка? — спросил он Леонсию, лишь бы о чём-то поговорить.
Она обернулась на него с козел.
— Остановить?
— Нет, я… нормально.
— Под замком есть сеть пещер для контрабанды, — пояснила она. — Через них и сбежала. Забрала наши вещи, лошадей, укрылась в лесу и сразу же отправилась тебя искать. Дальше ты знаешь.
Голова шла кругом, и, может быть, ему действительно стоило попросить Леонсию остановиться. Но ему не давало покоя другое.
— Где ты достала повозку?
Он не видел её лица, но был уверен, что она улыбнулась.
— У меня есть некоторые связи и скрытые таланты профессиональной лгуньи.
Габриэль не нашёл о чём ещё спросить, и мягкая бездна вновь начала подступать к слабому сознанию. Однако эльфийка сама позвала его:
— Рэл, а ты что-то помнишь после падения? Хижину?..
Он понял, о чём именно она беспокоилась, и соврал:
— Нет.
Больше Леонсия не говорила, и Габриэль провалился в тяжёлую дрёму.
Из небытия его вырвал спор Леонсии с незнакомым голосом. Рассвет только занимался, ночная духота сменилась прохладной утренней росой, упавшей на доски телеги и грубую ткань, на которой он лежал. Валет тревожно бил копытом.
— Он не дойдёт сам! — на повышенных тонах объясняла альтмерка, выходя из себя. — Он тяжело ранен!
— А если он чумной какой? — Мужской голос отреагировал на её вспыльчивость исключительным спокойствием.
— Это ты чумной! Мы от самого Лейавина добирались сюда, и чудо, что он ещё дышит. Так что прикажи открыть ворота, иначе, клянусь всеми богами и даэдра, я убью тебя, наплевав на всё!
— Неразумно угрожать представителю закона…
— Открой грёбаные ворота!
Леонсия сорвалась на крик, и Габриэль голову бы отдал на отсечение — он впервые слышал, как она кричит. Это заставило его передёрнуть плечами. Леонсия не поддавалась истерике, потеряв самообладание, а громко и властно приказывала. Она умела командовать.
— Что ж, вижу, случай и впрямь особенный. Ребята, открывай! — Потом стражник снова обратился к эльфийке: — Где живёте? Помощь нужна?
— У западной стены, — без тени былого раздражения ответила она, и Рэл почувствовал, что повозка тронулась с места. — Не нужна.
Они въехали в город и свернули налево, объезжая журчащий фонтан стороной. Народу на улицах было немного — в столь ранний час город только просыпался, — но каждый случайный прохожий провожал их любопытным взглядом и молча отворачивался, если Леонсия начинала смотреть в ответ.
Она остановилась у дома Касты и, заметив, что он проснулся, объяснила:
— Я позову кого-нибудь помочь.
— Стой, — попросил её Рэл. — Я сам встану.
— Уверен?
Она спрыгнула на землю, подошла к нему, коснулась плеча, помогая приподняться, и Рэл вдруг понял, что переоценил себя. Он честно ответил:
— Нет.
Однако — получилось. Обжигающе-тянущая боль в теле вновь вернулась, но Габриэль стерпел её, сильнее сжав руку Леонсии, и всё же выпрямился. Земля под ногами была неустойчива, мир шатался из стороны в сторону, воздух так и норовил ободрать грудь кипятком изнутри. Но Рэл устоял и сделал шаг, будто заново учась ходить. Леонсия ни на мгновение его не отпускала.
Он добрёл до ступеней дома, и эта пара шагов обошлась ему в несколько бесконечных минут. Он не сумел промолчать:
— Восхищаюсь твоим терпением, Леонсия. Я бы себя давно уже бросил.
Она шутку не оценила и проигнорировала.
— Мне нужно открыть дверь. Не падай.
Он усмехнулся, упёрся рукой в стену и прикрыл глаза, терпя непрекращающуюся боль. Оргистр открыла дверь своим ключом, та тихо скрипнула, но Габриэль почему-то не захотел на это реагировать.
— Эй… — тревожно позвала его Леонсия, касаясь руки. — Всё нормально? Нечего тут стоять. Давай, пойдём.
На этот раз она не просто поддерживала его, а уже вела, едва ли не полностью держа на себе. Проклятое сознание опять собиралось отключиться!
Рэл не понял, как и куда она довела его, но вскоре он лёг на мягкую кровать, и мир постепенно вернулся в свои рамки. Комната уже не ходила ходуном, боль тоже отпустила. Габриэль видел, с какой жалостью Леонсия смотрит на него, и ненавидел себя за собственную беспомощность. Сколько же она с ним, придурком, натерпелась…
