— Это ты, Мирося? — слабым голосом окликнула мама.
— Ой, мамочка! — только и могла вымолвить девочка. — Кажется, нашлась!..
Керимка начал вырываться из рук Мироси.
— Пусти! Я пойду! — упрямился он.
— Керимка, милый, дорогой, если бы ты знал… Женька не вор… так надо… Он очень хороший, смелый мальчик… Ты про эту сумку никому ни слова… Слышишь? Иди во двор, а я сейчас приду… Подожди меня…
Керимка опустил голову и молча вышел. Миросе он привык верить и дружбу с ней не хотел рвать.
— Мирося, доченька, возле каштана в саду, под камнем, хлопчик должен был оставить записку, — приподнимаясь на локтях, прошептала мать, и надежда вызвала у нее радостную улыбку, которая, как ясный солнечный луч, осветила ее бледное лицо.
Девочка бросилась к старому каштану. Да, под камнем лежала записка, оставленная Женькой. И если бы Мирося умела читать, записка без подписи сказала бы ей: «Нашел!»
…Мелана умолкла, чтобы вслед за тем воскликнуть:
— Какая досада! Название главы «Встреча с товарищем Яном», а больше — ни строки…
— Может быть, в тех тетрадях есть продолжение? — кивнула Ганна в сторону стеллажа, где на нижней полке лежала стопка общих тетрадей.
Мелана подошла, взяла верхнюю тетрадь и раскрыла.
— Да, конечно: «Встреча с товарищем Яном», — обрадованно прочла она.
И взмолилась:
— Ганночка, милая, дай мне только на один вечер.
— А если Петрик узнает?
— Не узнает.
— А если?
— Мы же соседи. Зайдешь и возьмешь.
— Ладно, уговорила, — уступила Ганна. — Но не вздумай носить на работу.
— Ну, что ты?
Ганна взглянула на часы.
— Ты куда-то уходишь?
— Нет, с минуты на минуту должен вернуться Петрик.
— Удаляюсь, чтобы он не увидел у меня тетрадь, — тоном заговорщицы прошептала Мелана, поцеловала подругу и ушла.
Холод нетопленной комнаты заставляет Мелану отложить книгу.
«Да, камин — красиво, уютно, но где на него запастись дров? Вот и мерзни… Даже в пальто и шляпе долго в комнате не усидишь…»
Через несколько минут она уже звонит в соседнюю квартиру.
Открыла Наталка.
— Ганнуся дома?
— Ага! Она мне шьет платье, такое желтенькое, шерстяное. Петрик говорит — как подсолнух. Идемте, тетя Мелася, посмотрите, какое платье! А к Петрику пришел какой-то дядя.
Чего угодно могла ожидать Мелана, но только не этой встречи. Сердце у нее заколотилось, во рту пересохло.
«Боже мой! Алексей…» — сразу узнала она того, кто сидел с Петром у горящего камина.
Иванишин и Ковальчук одновременно оглянулись. Петро встал с кресла и с присущим ему обаянием, мягкостью проговорил:
— Прошу поближе к огню, Мелана.
— Благодарю, Петрик… Ну, а с Алексеем Стефановичем… мы знакомы.
Иванишин ошеломленно смотрел на свою бывшую жену. Вот как? Меня — по имени и отчеству, а его — просто «Петрик»?
— О, это был счастливый случай в моей биографии!.. — вдруг как-то фальшиво прозвучал смех Меланы. — Что привело вас в наш дом?
— Ваш дом? — теперь уже Иванишин улыбался Ковальчуку, и в этой улыбке было что-то лукавое и тонко насмешливое.
— О, вы совсем не так меня поняли! — еще громче расхохоталась Мелана. — Я живу не с писателем Петром Ковальчуком, а в этом доме. Соседка.
«Зачем она себя так вызывающе ведет?» — неодобрительно подумал Петро. Он даже с опаской взглянул туда, где возле швейной машины стояла Наталка, и успокоился: девочка не прислушивалась к разговору старших, она сама что-то тихо рассказывала Ганнусе.
— Давно во Львове? — спросил Иванишин у Меланы.
— Четвертый год.
— Я не знал. Вы здесь с семьей?
— У меня больше нет семьи. Одна… совершенно свободная женщина… — и снова расхохоталась.
Петро не узнавал всегда такую сдержанную, скромную Мелану.
Иванишин тоже смерил ее молчаливым взглядом.
В комнату заглянула Любаша, держа в руке книгу. Она уже была в том возрасте, когда девушки-подростки становятся очень застенчивыми.
— Извините, у вас гости…
— Входи, входи, — сказал Петро. — Познакомься, это писатель Алексей Стефанович Иванишин.
— Любовь Кремнева, — сильно покраснела Любаша, пожимая руку гостя.
— Что ты читаешь? — взял у нее книгу Петро. — Михайло Коцюбинский, «Фата-Моргана».
— Мы это сейчас проходим в школе, — сказала Любаша. — Учительница объясняла, что фата-моргана означает мираж. Но здесь ведь два слова?
— Вот слушай: у бедуинов есть легенда о том, что живет в пустыне коварная фея по имени Фата-Моргана. Она подстерегает одиноких путников или целые караваны, изнемогающие от усталости и жажды. Завидев свою жертву, коварная фея вдруг создает перед глазами путников оазис с цветущими садами, лугами, шумными водопадами, домами и людьми. Но напрасно измученный путник, поверив злым чарам феи, собрав остаток сил, устремляется к совсем уже близкому оазису. Незаметно для него сады и луга, водопады, дома и люди отступают все дальше и дальше, заманивая жертву в глубь сыпучих песков. Обманутые коварной феей, путники гибнут…
— Благодарю тебя, Петрик, — признательно сказала Любаша. — Извините, мне надо делать уроки. Наталка, ты не дописала задачку. Я за тебя отвечаю перед мамой. Идем, идем!
— Любаша права, — улыбнулась Ганна. — Мы уже примерили, завтра получишь готовое платье.
Попрощавшись, девочки ушли.
