Незадолго до Рождества я встречаюсь с несколькими лордами и членами Совета, которые наперебой осыпают меня комплиментами. Похоже, Фериа неплохо поработал. А может быть, Пембрук запустил слух, что народ намеренно вводят в заблуждение и мои шансы стать наследницей гораздо выше, чем это считают многие.
Помня о враждебном отношении королевы, я стараюсь, чтобы меня как можно меньше видели в обществе Фериа. Когда мы встречаемся, то говорим недолго, и наши беседы сводятся к обмену любезностями и его заверениям в том, что он делает для меня все возможное. Потом как-то раз он сталкивается со мной, когда я в одиночестве бреду по аллее, держа в руках еловые ветки, которые наломала в болотистой глуши парка Сент-Джеймс.
– Приветствую вас, миледи. Позвольте словечко? – Он изысканно кланяется. – Здесь нас никто не услышит.
– И все равно я должна быть осторожна, – отвечаю я. – Но прошу вас, говорите, сэр.
– Можно узнать, что вы решили относительно брака? Не хочу оказывать на вас давление, но дело весьма важное.
– Я это понимаю, – говорю я. – Но не хочу торопиться, ибо должна быть уверена, что поступаю правильно.
– Разумеется, миледи, я вас вовсе не тороплю. Я прошу вас только об одном: не давайте Пембруку окончательный ответ, предварительно не посоветовавшись со мной.
– Хорошо, – обещаю я, зная, что не сдержу слово.
– Я уверен, вы сами прекрасно сознаёте: самое главное в вашем положении – это не брак, а религия. Вы – надежда католиков во всем мире, в особенности в Англии, где, как они опасаются, им все труднее будет отправлять свои религиозные обряды. Я знаю, как нелегко вам оставаться католичкой при дворе королевы Елизаветы, но я прошу вас также не помышлять о перемене религии без предварительной консультации со мной. Поверьте мне, король Филипп понимает ваше затруднительное положение и желание облегчить себе жизнь, приняв протестантизм.
Я соглашаюсь и с этим, а потом поспешно прощаюсь с испанцем, сказав, что меня могут хватиться, если я немедленно не вернусь.
Фериа считает меня убежденной католичкой. Он и не догадывается, что в основе всего лежат чисто прагматические соображения.
Я прикидываю, что может произойти, если я вновь стану протестанткой. Король Филипп, как и его посол Фериа, наверняка отвернутся от меня. А вот Пембрука это не смутит, поскольку некоторые члена Совета предпочтут наследницу-протестантку. С другой стороны, королева Елизавета ясно дала понять, что любого наследника – будь тот протестантом или католиком, – даже собственного ребенка она будет рассматривать как соперника. Поэтому пока я ничего не теряю, оставаясь католичкой.
