Когда Кейт тем вечером, после памятного разговора с Пьетро, села с отцом за шахматную доску, ей вдруг стало ясно, что она смотрит на него новыми глазами.
– Ты невнимательна, Кейт, – укоризненно сказал он. – Я тебя предупредил: береги коня. Что тебя мучает?
Она собрала все свое мужество.
– Сэр, меня сильно беспокоят подлые слухи о моих кузенах в Тауэре.
Ричард недовольно скривился:
– Ты не должна обращать внимание на злокозненные разговоры.
– Значит, мои кузены живы?
– А что, по-твоему, с ними может случиться? – Он говорил резким, настороженным тоном.
Королева Анна, сидевшая у камина, в котором потрескивали дрова, оторвалась от шитья, посмотрела на падчерицу и едва заметно отрицательно покачала головой.
– Ничего, сэр, – быстро ответила Кейт.
Отец нахмурился и больше не сказал ни слова.
На следующее утро, когда месса уже закончилась, Кейт осталась стоять на коленях в пустой часовне – она пыталась во всем разобраться. Но для нее все это было слишком тяжело, и девушка поймала себя на том, что плачет. В таком виде ее и нашел Джон Рассел, лорд-канцлер и епископ Линкольна, который вошел в часовню несколько минут спустя.
– Что случилось, мое дорогое дитя? – спросил он своим мягким мелодичным голосом.
Кейт подняла заплаканное лицо, ясно отражавшее, что творилось у нее на душе. Она испытала облегчение, увидев рядом епископа Рассела, не раз бывшего гостем за столом ее отца. Девушка знала Рассела как человека необычайно достойного – умного, справедливого и сострадательного. Вид его сильного, безмятежного лица успокоил ее.
Кейт встала, отерла слезы.
– Я оскорбила своего отца короля. – Она шмыгнула носом. – Но я ни за что в жизни не хотела бы сделать ему больно.
– Я уверен, что такая молодая леди, как вы, не могла совершить ничего столь ужасного, – добрым голосом произнес епископ. – Вы не хотите рассказать мне об этом?
Кейт поняла, что ей как раз этого и хочется, причем очень сильно. Бедняжке требовалось утешение – ведь ее много недель грызли эти страшные вопросы, а разговор с Пьетро только усилил ее терзания. Девушку буквально разрывали противоречивые чувства: с одной стороны, ей были невыносимы эти ужасные разговоры об отце, а с другой – она мучилась мыслью о том, что в них, возможно, есть зерно истины. Каждый раз, когда Кейт пыталась поговорить с Джоном о своих страхах, он неизменно предлагал ей какое-нибудь утешительное объяснение, но она подозревала, что возлюбленный, будучи ярым сторонником ее отца, попросту лукавит. И еще она чувствовала себя виноватой перед отцом за эти страшные сомнения, которые ей никак не удавалось погасить.
Епископ Рассел был опытным политиком, хорошо знакомым с внутренними пружинами королевского двора, Тайного совета и парламента. К тому же он был честным человеком, прекрасно осведомленным во всех делах. Если уж кто и знал правду, то это он.
Кейт опустилась на королевскую скамью, а его преосвященство удобно устроился рядом с ней.
– Ну вот, – сказал он, – здесь нас никто не слышит, так что можете говорить свободно. И пожалуйста, не думайте, что какие-то ваши слова могут шокировать меня: я на своей службе чего только не слышал – в жизни всякое случается. Так что этот разговор останется между нами. – Он замолчал в ожидании, созерцая свое епископское кольцо.
– В последние недели ходят страшные слухи, – начала Кейт, но запнулась. Даже теперь она не могла себя заставить произнести эти слова. – Моего отца обвиняют в том, что он якобы убил племянников. – Ну вот, теперь она произнесла это.
Епископ помолчал несколько мгновений. Он явно призадумался. Кейт в тревоге затаила дыхание.
– Король действительно питал честолюбивые замыслы, на этот счет нет никаких сомнений, – сказал он наконец. – Ваш батюшка хотел получить корону, хотя я не могу сказать, когда эта мысль впервые пришла ему в голову. И он устранял всех, кто стоял на его пути. Я знаю наверняка, что лорд Гастингс не участвовал ни в каком заговоре против него. Так что да, он проявлял определенный… прагматизм… назовем это так. Разумеется, ваш отец вполне мог искренне верить, что такой заговор существовал. Но, так или иначе, была пролита невинная кровь.
– Невинная кровь? – прошептала Кейт.
– Я имел в виду лорда Гастингса… а еще Риверса и Грея, – ответил епископ, а потом погрузился в молчание.
– А принцы? – Она едва могла говорить.
– Когда герцога Йорка изъяли из убежища, его мать была уверена, что Глостер не желает племяннику никакого вреда, – отозвался епископ. – Получив эту гарантию, она отпустила мальчика. Но после этого герцог уже не скрывал своих планов. Стало ясно, что он нацелился на корону. Дорогое дитя, вы должны простить меня за прямоту, но я говорю вам правду. Не считайте, что я предаю моего короля. «Не судите, да не судимы будете», – учит нас Христос. Я верно служу его величеству и не желаю ему зла.
– Я это знаю, святой отец, – заверила его Кейт.
– Иногда в государственных делах цель оправдывает средства, – сказал епископ.
– А мой покойный дядя король Эдуард… Он действительно был женат на леди Элеонор Батлер? – отважилась спросить Кейт.
Епископ Рассел вздохнул:
– Нет, дочь моя, это была выдумка епископа Стиллингтона, и герцог решил поверить в нее. Это давало ему необходимый предлог, чтобы претендовать на трон.
– Значит, принцы имеют полное право на корону?
– Некоторые именно так и считают.
А еще люди считают, что ее отец узурпировал трон и не имеет права называться королем, поняла Кейт. Однако он наверняка искренне верил в то, что епископ Стиллингтон сказал правду.
– Но мой отец – законный король? – поинтересовалась Кейт.
– Безусловно. Он был признан таковым лордами королевства во время коронации, а парламент издал акт Titulus Regius [58] , подтверждающий его титул.
Это звучало утешительно. Но ей хотелось большего.
– Говорят, что принцев убили еще до коронации, – проговорила она.
– Это неправда, – возразил епископ. – В то время они под особой охраной жили в Тауэре. И я точно знаю, что они все еще находились там, когда в Йорке нарекали принца Уэльского.
Это опровергало намеки и подозрения брата Доминика.
– Но что случилось с ними после наречения принца Уэльского? – не отступала девушка.
Взгляд епископа остановился на большом, украшенном драгоценными камнями Распятии на алтаре.
– Этого я вам сказать не могу, – ответил он. – Полагаю, что они все еще находятся в Тауэре. Клянусь вам, я не слышал ничего иного. – С этими словами епископ встал – как показалось Кейт, несколько резко. – Надеюсь, что немного утешил вас, дочь моя. А теперь я должен вас покинуть. Мне нужно быть в палате Совета. – Перед тем как уйти, он благословил ее.
