Мы должны смотреть правде в лицо: Джейн угасает. Болезнь, которая снедала мою подругу в течение многих лет, в конечном счете победила даже ее неукротимый дух. Она слабеет на глазах. И теперь, когда Джейн окончательно слегла в постель, я получаю от королевы разрешение и отправляюсь в Хартфорд-Хаус ухаживать за ней. Ей с каждым днем все хуже, и мне мучительно видеть это. Мы с Джейн во многом родственные души, объединенные любовью к Неду, и потому я охотно беру на себя обязанности сиделки: нежно ухаживаю за ней в дни ее трагического заката, сижу рядом, когда она дремлет днем, или заполняю разговорами ночные часы, когда бедняжку мучит бессонница.
Нед нередко тоже присутствует во время этих бдений. Мы радуемся возможности быть все время вместе, жаль только, что этому сопутствуют такие горестные обстоятельства. Мы оба знаем: время Джейн на исходе – и, пока это возможно, хотим быть рядом с ней.
Я в эти дни, кажется, ежеминутно борюсь со слезами и при мысли о неминуемом расставании почти забываю о собственных страхах. Перспектива рождения ребенка со всеми ужасающими последствиями отошла на задний план. И если Нед теперь кажется озабоченным и не таким любящим, то я объясняю это его постоянной тревогой за сестру. Пока внезапно не узнаю, что причина его озабоченности совсем иная.
