Госпожа Эллен, моя старая нянька, ушедшая было на покой, вызвана на замену госпожи Ли. Она, кажется, очень рада вернуться ко мне в услужение. И поэтому я вскоре доверяюсь ей. Она без колебания соглашается помогать нам с Недом обмениваться посланиями и несколько дней спустя сообщает, что он хочет встретиться со мной напротив своего дома, у старого фонтана на Нью-Палас-Ярд перед Вестминстер-Холлом. Я сразу же спешу туда.
Я подхожу к восьмиугольному ограждению вокруг фонтана, но никого поблизости не вижу. Видимо, я пришла слишком рано и Неда еще нет. Присев на низкое каменное ограждение фонтана, я неожиданно чувствую, что меня охватывает невыносимая боль и тоска, – я уже нечто похожее испытывала много лет назад в Байнардс-Касле, на береговой лестнице. Но теперь дело обстоит гораздо хуже. Мне кажется, что я тону, захлебываясь в мощных волнах ужаса и отчаяния. Я сейчас потеряю сознание…
– Катерина? – Неожиданно рядом со мной оказывается Нед, он придерживает меня, не давая упасть.
– Я должна уйти отсюда! – выкрикиваю я. – Я не могу больше здесь оставаться! Помоги мне!
Муж хватает меня за руку и ведет к Вестминстер-Холлу, где я чуть не падаю на ступени, пытаясь выровнять дыхание. Когда это жуткое чувство рассеивается, я с опаской смотрю на фонтан.
– Пожалуйста, – встревоженным тоном говорит Нед, – постарайся успокоиться и объясни мне, что случилось. Ты не заболела, любовь моя?
– Нет, я просто испугалась. – Я рассказываю ему о том ужасе, который пережила. – Честное слово, – уверяю я, – это не выдумка. Этот фонтан прóклятый; может быть, там много лет назад случилось какое-то несчастье. Ты ничего такого не почувствовал?
– Абсолютно ничего. Наверное, тебе это почудилось, любимая. Тебе досталось в последнее время.
– И ничего не почудилось, – гну я свое. – Ни за что на свете никогда больше не приближусь к этому фонтану.
В Вестминстер-Холле идет заседание, и входящие в зал, и выходящие из дверей джентльмены с любопытством поглядывают на нас. Мы здесь слишком на виду.
Нед смотрит на меня взволнованным взглядом.
– Нельзя, чтобы нас видели вместе. Слушай меня. Я получил распоряжение через два дня отправиться во Францию. Я знаю, это известие такое же нежеланное для тебя, как и для меня, – говорит он сухим, формальным тоном, словно чтобы предотвратить очередной приступ рыданий. Но я окоченела от горя, я понимаю, что бессильна против могущества королевы и ее министров.
Нед сочувственно смотрит на меня.
– Я буду присылать тебе письма в общей почте, – говорит он. – Их будет получать мой слуга Глинн – на него ты можешь положиться. Я оставлю тебе денег на тот случай, если ты все же беременна. Если ты мне скажешь об этом сейчас, я останусь в Англии. Но я так понимаю, что пока еще ты не уверена?
– Не уверена, – тупо повторяю я. – Но госпожа Эллен говорит, что у беременных женщин не бывает кровей. Молю Бога, чтобы она оказалась права.
– И я тоже, – лихорадочно соглашается со мной Нед. – Ну… теперь я должен идти. Но если вдруг окажется, что ты все же беременна, тут же пошли за мной. Слышишь, Катерина? Я не замедлю вернуться. Я нарушу приказ королевы и приеду домой, чтобы быть тебе поддержкой.
– Я не вынесу расставания с тобой, – бормочу я.
– Это будет трудно для нас обоих. – Он беспомощно пожимает плечами. – Я бы хотел быть с тобою до самого отъезда, но как это устроить?
– Лучше не надо, – говорю я ему, – потому что, боюсь, тогда я просто ни за что не отпущу тебя. – У меня это чувство возникало каждый раз, когда мы ложились в постель: ощущение неизбежного, как смерть, расставания – оно всегда портило наслаждение. Но это происходило, когда грядущие встречи были не за горами, и я знала, что через несколько дней или недель снова увижу любимого. Теперь у нас совсем другое прощание: мы оба понятия не имеем, когда встретимся вновь. Да еще вдобавок этот постоянный страх беременности. Может быть, тот ужас, который нахлынул на меня у фонтана, предвещает какую-то страшную трагедию?
– Ты наказываешь меня за то, что я тебя оставляю, – возражает Нед. – Это несправедливо и жестоко. Ты хочешь, чтобы я отказался повиноваться королеве? Но это может означать конец всему.
– Нет, что ты, – устало говорю я. – Прости меня, любимый. Я знаю – ты ни в чем не виноват.
Нед прижимает меня к себе, наши губы встречаются. Я чувствую, как во мне просыпается вожделение. Но даже на волне страсти мы оглядываемся – не подслушивает ли кто. Желание так и остается неудовлетворенным, мы отрываемся друг от друга, и наши жизни снова разделяются. Мы знаем, что теперь уже увидимся очень не скоро.
