– Ты девка башковитая. Лучше меня тут соображаешь. Я за границей только в Турции был. Ну, не считая… Эти арийцы что-то рокочут, а я ничего не понимаю. Могу ответить лишь хенде хох. Переводчик идиот. Вы хоть по-английски болтаете. Короче, нужно найти, какая сука это сделала.
– Думаешь, это женщина? – вскинулась Машка.
– Сука в широком смысле слова. Ты хвасталась, что хороший расследователь. Так расследуй!
– Что говорит Архип? – уже деловито спросила Машка.
– Сидит, глаза пучит. Желторотик. Говорит, все время при хозяевах был. Он по малолетству что-то на родине накосячил, не с теми парнями связался. И сейчас боится, что это дерьмо всплывет.
– Да, дерьма в истории многовато. Слить кому-то информацию твой желторотик мог?
– Вот. Уже соображаешь. Я спрашивал, он, конечно, в несознанке. Но теоретически – мог. Вопрос – кому? Что, выпить правда ничего нет?
Машка вздохнула, пошла к шкафу, достала начатую нами вчера бутылку дорогого вина. Налила Гене половину бокала. Потом глянула в его жадные глаза – и долила до верха.
– Небось кислое? – для вида поморщился он.
И опрокинул бокал французского бордо залпом.
Мы с Машкой переглянулись.
– Ффу! Полегчало. Что хочу сказать. Я человек военный. Всегда смотрю на часы. Зашел в здание в 12.31. Первые одуваны как раз стали выползать. Потом носился, как недоморенный таракан. Мишка в армии не служил, право-лево в ложах перепутал. К вам вошел в 12.46. Вот за эти пятнадцать минут кто-то Жанку того… Работал профи. Такой яд по рецепту в аптеке не купишь. Короче, я не слушал, когда Лена про того парня говорила. А теперь я бы его пощупал. Кто такой, откуда. Дуру эту на рецепции пытался расколоть, но она только глазками как прицелом рыскает и лыбится. Делает вид, что по-русски не понимает.
– Хорошо, попытаемся завтра узнать. А сейчас иди, мы хотим спать! И учти, мы с тебя подозрения не сняли, – строго сказала подруга.
– Маша, детка, выпей успокоительного. Кстати, есть отличный рецепт: десять капель валерьянки на стакан коньяка, – хмыкнул Гена. – И посмотри. – Он сунул ей под нос кулак размером с боксерскую перчатку. – Думаешь, я в десантуре уколы противнику ставил?
Когда за ним закрылась дверь, я с облегчением выдохнула.
Но Машка еще не успокоилась.
– Я там мусор в туалете у Инны Львовны сфоткала, – достала она, укладываясь в кровать, свой телефон. – Глянь!
– Зачем?!
– Там столько коробочек от лекарств! Вдруг упаковка от шприцов или от яда…
– Маша! – взмолилась я. – Ты сама сказала – она не похожа на идиотку. Можно я поразглядываю мусор в чужом туалете завтра? Как там в старой комедии говорится: а то переделаем все хорошее в один день!
Но завтра про мусор мы забыли.
Утром Машке надо было бежать на Конгресс пищепромышленников, отрабатывать дармовую поездку. Так что узнать о незнакомце на рецепции она поручила мне.
Увы, знание языков не спасло: дежурная мило улыбалась, но искать фамилию русскоязычного постояльца среднего роста и среднего телосложения отказалась. То ли берегла тайну клиента, то ли никого не опознала по моему красочному описанию.
Впереди у меня был свободный день. И я решила посвятить его Брейгелю. Ничто так не успокаивает, как вечная классика.
…На улице милый красивый снежок превратился в противный дождь со снегом. Так что по дороге к Историческому музею искусств я чуть не пала жертвой «Захера» – самого известного венского кафе с самым известным тортом. Только длинная очередь покорных китайцев перед входом вернула мне тягу к прекрасному. Но путь к нему я решила сократить, свернула со столбовой дороги в почти пустые узкие улочки, быстро заплутала между одинаково красивыми домами с нарядными рождественскими витринами закрытых магазинов. И тут мне почему-то не понравился звук слышащихся за спиной шагов. Раза два я резко обернулась, заметив только мелькание чьей-то тени. Свернула в совсем уж тихий переулочек. Как вдруг кто-то цепко схватил меня сзади за локоть. Я обернулась.
Что ж. Кто ищет, тот всегда найдет. Это был он. Незнакомец, которого я тщетно разыскивала в отеле. Правда, сейчас его появление меня не обрадовало.
– Что вам надо?! – неожиданым фальцетом вскрикнула я.
– Поговорить, – ответил он. А сам открыл ногой дверь в какой-то дом и сделал попытку втащить меня внутрь.
– Я вызову полицию! – начала кричать я, пытаясь вырвать руку.
Но незнакомец цыкнул: «Тихо!» Приставил к моему боку рыжую сумку, которая висела у него через плечо: очевидно, там был пистолет. И сказал:
– Я вам этого не советую.
После чего все же втащил меня за дверь.
Там оказался не подьезд, а длинный переход в какой-то дворик.
– Кто вы? Чего хотите? – продолжала трепыхаться я.
Незнакомец еще крепче прижал ко мне сумку. И выдохнул в самое ухо:
– Где она?
– Кто? Маша? – не поняла я.
– Какая Маша? Звезда где?
– Фу! – Я выдохнула. – Вы ненормальный? Считаете, что я украла звезду?
– Больше некому, – уставился на меня незнакомец прозрачно-голубыми глазами. – Украсть ее могли только четверо: охранник, вы, ваша подруга и я. Я не крал. Девицу не убивал. Значит, вы с подругой.
– Почему не охранник? – заинтересовалась я.
