Конокрад, с которым я вела странную игру, ночевать не явился. Боясь опять столкнуться со страшной щетинистой рожей, я весь остаток дня и почти весь следующий день провела дома, врачуя ногу и читая роман сэра Вальтера Скотта. Свечкин был очень беспокоен, глядел на меня косо и явно ждал неприятностей.
Явился конокрад вечером, голодный, потребовал ужина. Где он пропадал – докладывать не стал. Свечкин кинулся накрывать на стол. Днем он несколько раз выходил, и вот теперь оказалось, что на ужин у нас настоящая ботвинья. Видимо, предполагалось подавать ее к обеду, но Алексей Дмитриевич обедать не приходил.
Я сидела у окошка, делая вид, будто гляжу лишь в книгу. Свечкин суетился, пытался о чем-то расспрашивать своего барина, тот отвечал односложно.
– На, спрячь, – сказал он наконец, вынимая из карманов два небольших пистолета. Ему казалось, будто я его не вижу, но у меня развито боковое зрение, как у большинства женщин, имеющих дело с детьми. Свечкин схватил пистолеты и исчез с ними в чуланчике. Потом он явился оттуда с сюртуком и помог Алексею Дмитриевичу переодеться.
Пистолеты меня ничуть не удивили – я полагала, будто знаю, с кем имею дело.
Мы сели к столу визави – жаль, нет русского слова, чтобы определить это сидение друг напротив друга. В комнате делалось все мрачнее – на город надвигалась гроза. Дерево за окном зашумело – начинался ветер, и Свечкин благоразумно закрыл окно.
Он был неплохим кулинаром, на мой взгляд даже избыточно щедрым – куски рыбы, что он положил в каждую тарелку, были так велики, что для рубленых огурцов и прочих овощей места осталось очень мало. Кроме того, он подал настоящий черный хлеб, хорошо пропеченный.
Алексей Дмитриевич ел торопливо, но опрятно и с ухваткой человека светского. Я не спешила, потому что не проголодалась. Меня лишь смущало молчание за столом. Он, видимо, отказался от замысла соблазнить меня, а я первая не могла приступать к кокетству. Мне оставалось только ждать – и я дождалась…
– Мисс Бетти, – сказал он, пристально глядя мне в глаза. – Всякая правда может быть скрыта до поры. Рано или поздно она является на свет. Вы мало рассказывали о себе, и вы имели полное право молчать о себе… Но злоупотреблять моим доверием я не позволю. Мне свойственна душевная простота, но не до такой же степени!
– Что вы имеете в виду, Алексей Дмитриевич?
– Причину, по которой вы скрываетесь в моем жилище. Мисс Бетти, эта причина мне известна. Я был сегодня в цирке вместе с Гаврюшей, и мы оба услышали о вашем… о вашем злодеянии…
Очевидно, я побледнела. Или даже, к стыду своему, разинула рот, как кухонная девка.
– Тимофей, подай мисс Бетти воды, – торопливо приказал ошарашенному Свечкину конокрад. – Я ни в чем вас не виню, на то есть суд Божий. Но я должен доставить вас в полицию. Вы убили ни в чем не повинного человека лишь потому, что он не пожелал длить ваших с ним отношений. Чем дольше вы будете скрываться, тем более вреда для вас из этого выйдет.
Что я могла ответить на это? Лишь одно:
– Я никого не убивала!
– Весь цирк знает, что вы убили итальянца. Вы вонзили ему нож в сердце.
В комнате делалось все темнее. Дерево шумело – вот-вот должен был грянуть гром.
– Я не могла его убить. Когда я увидела его, он был уже мертв. И нож торчал у него в груди.
– А когда вы увидели его мертвым?
– Я не обязана давать вам отчета, вы не частный пристав.
– Я не требую отчета, – сказал он. – Мне ваше признание ни к чему.
Завтра я сдам вас с рук на руки здешнему полицмейстеру и забуду о вашем существовании. Вам не удалось провести меня! Все ваши уловки оказались бессильны.
– Ну что же, – отвечала я, стараясь, чтобы голос мой был твердым и ледяным. – Я тоже найду, что сказать господину полицмейстеру. Арестуют не только меня, но и вас!
– Меня-то за что? – Алексей Дмитриевич был немало удивлен таким поворотом.
– А вы не догадываетесь?
– Нет.
– Ну да, разумеется! Вы же не знали, что на липпицианов охотится другой конокрад! Сколько вам обещали заплатить за то, чтобы вы увели этих драгоценных лошадей с конюшни? Вам дали аванс? Или всю сумму вы получите, когда отдадите ворованных коней заказчику? Вас опередили, но вы не сдаетесь!
– Кто конокрад – я?
– Вы!
Сверкнула короткая молния. Было уже так темно, что я едва разбирала черты лица Алексея Дмитриевича.
– Ну, это еще доказать надобно, сударыня! – пришел на помощь своему господину Свечкин. – Мы люди флотские, это всем известно! Нас в порту знают!
– Доказать несложно – у господина де Баха есть портрет конокрада, который, спрятавшись в Малом Верманском, выслеживал и конюхов, и лошадей! Достаточно посмотреть на этот портрет – и все станет ясно!
Алексей Дмитриевич и Свечкин с тревогой переглянулись.
– Я же говорил вам, что ищу племянника своего… – начал было Алексей Дмитриевич.
– И вы полагаете, будто я вам могу поверить? Кто же для поисков племянника переодевается местным обывателем? И кто выслеживает племянника среди конюхов? И кто для этого таскает с собой пистолеты? У вас были иные замыслы, и вы их не оставили!
