В. – Обратите внимание на эти кадры – перед тем, как дверь открылась. Пенни отняла руку. Все движение занимает какие-нибудь пять кадров. Я бы сказал, что она ее просто вырвала.
С. – Смотри-ка, из этой камеры видно окно Гарри. Там только что зажегся свет.
П. – Очень маленькая картинка. Ничего не разобрать.
С. – Окно рядом с подъездом, куда они вошли. А Гарри как раз убрал свою камеру с подоконника. Можешь полюбоваться вблизи на него и на его Пенни. Я бы посоветовала Гарри закрыть ставни.
П. – Там нет никаких ставен – посмотри из камеры снаружи.
С. – Ну хотя бы задернуть шторы. Все-таки если они собираются кое-чем заниматься… Пусть даже через компьютер…
П. – Они знают, что поблизости нет домов.
М. – Кто был прав? Они уезжают. Проезжают мимо этой камеры… Теперь мимо этой…
В. – Они могут вернуться. Если Пенни и Гарри не сумеют сами к тому времени все испортить.
В. – Я мог бы подключить программу для расшифровки речи, но по-моему, мы не услышим ничего интересного…
М. – Можете оставить все как есть. До этого она не хотела расставаться с девственностью, теперь она не хочет разговаривать…
Камера расположена иначе, чем раньше – не на компьютере и не на подоконнике. Видно часть окна, за которым уже совсем стемнело.
Гарри и Пенни все еще в верхней одежде. Он что-то спрашивает. Пенни отрицательно трясет головой. Гарри снова что-то говорит. Она пожимает плечами. Он снова обращается к ней – и замолкает, подчиняясь ее жесту. Нахмурясь, сжав ладонями виски, она ловит какую-то ускользающую мысль. Наконец лицо ее разглаживается. Она указывает рукой на свою сумку, подходит к ней и достает из нее «лэптоп» – переносной компьютер. Вдвоем с Гарри они подсоединяют его к компьютеру, стоящему на столе.
Г. – Пенни…
П. – Хватит, остановись. Давай говорить о чем-нибудь другом.
Г. – Хорошо. О чем?
П. – Не знаю. Пойми, Гарри, я очень хорошо к тебе отношусь. Но мне трудно. Я не знаю в чем дело.
Г. – Но я же и говорил: надо во всем разобраться, иначе будет поздно.
П. – Может быть, но тогда надо начинать с какого-то другого конца, не то у нас прямо какая-то семейная разборка.
Г. – Я готов, ты знаешь, лишь бы знать с какого.
П. – А ты не догадываешься? Ты столько всего читаешь? Откуда все начиналось?
Г. – У меня голова идет кругом.
П. – Давай поговорим о наших родителях. Твоя мама тебя любила?
Г. – Не знаю. Мне ее очень не хватало. Ты ведь знаешь, она художница. Она все время много работала. Когда добилась успеха, она стала появляться дома еще реже.
П. – Она добилась успеха рано?
Г. – Не очень, но я бы сказал, что она все время много работала. Сейчас у нее квартира и ателье в Нью-Йорке, но она даже никогда не держала дома своих произведений. Отец говорил, что в самом начале она работала у нас в гараже, но это было еще до моего рождения.
П. – А меня мой папа очень любил. Иногда я думаю… может быть, даже больше, чем надо.
Г. – В каком смысле? В каком-нибудь особенном?
Лицо Пенни крупным планом. Губы вытянуты в нитку. Хорошо видно красные пятна на щеках.
П. – Извини. Конечно, мы должны во всем разобраться. Поэтому я и предложила компьютер. Так легче… Нет, не в особенном. Просто через край.
Г. – Тебе это нравилось?
П. – Конечно, нравилось. Он любил меня как-то трепетно. Чувствовалось, что он все время думает обо мне. Думает, что я внутри себя чувствую. Мы очень хорошо понимали друг друга. Почти телепатия. Поэтому я и переношу с трудом, когда меня не любят.
