П. – Хорошо, попробую, но я не знаю, получится ли понятно. Однажды летом мы взяли напрокат «караван» – прицеп жилой, и поехали через Скалистые Горы. Он остановил машину на перевале. Там была стоянка, но с нее почти ничего не было видно. Он заметил тропинку, которая вела выше. Мама идти никуда не хотела, но он взял меня за руку и повел за собой. Потом я устала, и тогда он посадил меня на плечи. Тропинка огибала большую скалу, и поднималась на нее с пологой стороны. Он шел так уверенно, как будто уже бывал там. Мы вышли наверх как-то сразу – и ты не представляешь, какой открылся простор. Может быть, психоаналитик и найдет в моем рассказе много интересного, но запомни – главное, это был простор. А этого чувства невероятного, наполненного светом простора нет ни в каком психоанализе. Папа просто знал, как его показать. Он умел показывать. Уж если вспоминать что-то постороннее, то скорее как в Евангелии: «Все царства мира и славу их». Или как была показана Земля Обетованная – Моисею. Над нами кружилось несколько птиц, я думаю, это были орлы, а впереди простиралась пустыня.
Г. – Здорово. Ну а в моем детстве не хватало чудес. Обычно мои горизонты ограничивались рядами коттеджей в Новой Англии, а в лучшем случае видом с какого-нибудь небоскреба. Поэтому я так и люблю исследовать Сеть. В ней я чувствую себя свободнее…
В. – Обратили ли вы внимание, что «Ле Карре» Самтер уже долгое время пытается до нас достучаться? Он наконец нашел бутылку, и ему не терпится выпить за успех нашего предприятия.
М. – Конечно, обратила. Вы полагаете, что наше внимание требуется в Англии?
В. – Самтер, можно сказать, почти стал нашем вассалом. Без нашего внимания он завянет. А здесь в Чикаго еще долго, по-моему, не предвидится никакого дела.
М. – Да, здесь как-то скучно. Но Самтер ведь большой негодяй. Не торопитесь записывать его в вассалы, не то у нас перед ним тоже будут обязательства.
В. – Я и не записываю. Правда, он оказал нам важную услугу, во многих случаях этого достаточно.
М. – С каких это пор шпионский мир строился по принципам рыцарской чести?
В. – Сами знаете, что с негодяями говорить интереснее – так что мне просто хочется с ним поговорить, пока есть время. Где тут Планше с Сесилью? Чем они занимаются?
М. – Кстати, подготовьте те кадры, где актеры, которые играют нас с вами, поднимают бокалы.
Серо-зеленое («черно-белое») изображение. «Ле Карре» Самтер сидит перед компьютером. Рядом с ним неполная бутылка (не шампанское) и пластмассовый стакан. На лице его можно различить широкую и, по-видимости, счастливую улыбку.
С. – Извините, шампанского в этой дыре не нашлось. Вы задержались, и я почти счастлив. То есть, не потому, что вы задержались, а потому, что я достиг… Вы когда-нибудь пробовали пить спирт? Меня этому научили в России.
В. (к М.) – Похоже, кадры, где мы пьем шампанское, нам не понадобятся. Он безнадежно пьян.
М. (к В.) – Вы полагаете, безнадежно? Мне приходилось видеть вблизи выходцев из низших сословий, оказавшихся под влиянием алкоголя. Не забывайте, что я дожила до самой революции. Иные из них в этом состоянии были очень занятны.
М. (к С.) – Любопытно узнать, Самтер, почему вы стали российским шпионом? Вы могли бы нам рассказать об этом?
Губы Самтера медленно вытягиваются в линию. Он берет бутылку, наполняет стакан. На лбу его появляются морщины. Затем его пальцы с вызывающей удивление ловкостью начинают танцевать по клавиатуре.
