Элиот безнадежно посмотрел в ответ и протянул пустой стакан за виски. Не замечая клинической, отстраненной усмешки старика.
– Самое обидное, – сказал он громко, – будь у меня хоть что-то, я бы не проиграл. Я бы распределил риски. Экономика на взлете. Я бы разбогател.
– Вот только у тебя меньше, чем ничего, Джим, – сказал старик, – ты задолжал больше, чем имеешь. Даже знай ты будущее, не собрал бы достаточно.
– Знал бы я будущее, – ответил Элиот, – деньги бы я уж как-нибудь раздобыл.
– И за этим все дело стало, Джим? Ведь все очень просто. Тебе всего-то нужно посоветоваться с оракулом – или сивиллой, как их называли римляне. Задаешь вопросы – и бог отвечает через свою жрицу. Такая должна быть в каждом доме.
На миг Элиоту показалось, что старик к нему смягчился. Теперь же, глядя на красную циничную улыбку под орлиным носом и белым нимбом волос, он понял, что вся злоба только держалась в узде.
– Что, хотелось бы собственного оракула, Джим?
– Не хотите помогать – не надо хотя бы издеваться.
– У Петрония есть история о кумской сивилле в бутылке. Просто регулярно ее подкармливаешь – и она живет себе вечно. Пригодилась бы такая в хозяйстве, верно?
– Я ухожу, – сказал Элиот, с трудом поднимаясь на ноги.
– А я не шучу, Джим. Я уже восемнадцать лет должен вам свадебный подарок – и теперь, пожалуй, наконец его вручу. Только присядь.
Джон Уорделл вышел и спустя две минуты возвратился с маленьким кукольным домиком. Он аккуратно поставил его на стол. Элиот с любопытством пригляделся. Домик не был стандартным викторианским особнячком, а странным образом походил то, что он сам видел еще десять лет назад в Помпеях, в своей единственной поездке в Европу.
Старик присмотрелся к Элиоту.
– Узнаешь? Дом Веттиев в Помпеях. Идеальная копия. Взгляни на атриум и бассейн, на комнаты по сторонам. Там-то я его и приобрел.
Элиот опустил голову и заглянул через ворота в атриум, увидел бассейн. Из этого положения он больше ничего не видел, но помнил, что у большинства кукольных домиков крыша открывается на петельках, чтобы увидеть сверху интерьер. Он пошарил вдоль стороны модельки в поисках щеколды. На секунду ему померещился какой-то шорох внутри. Он резко отдернул руку, чуть не опрокинув весь домик на пол.
– Не трогай, – внезапно и строго сказал Джон Уорделл. – Не смотри на сивиллу, она этого не любит. Не делай этого ни за что на свете.
– Вы хотите сказать, внутри что-то есть?
– Мне и незачем говорить, ты сам все прекрасно слышал. Но никогда его не открывай.
– Тогда как это работает? – спросил Элиот, решив потрафить старику.
– Видишь пустой бассейн за атриумом? Так вот, записываешь свой вопрос на бумажке, складываешь и помещаешь в бассейн. Наливаешь мисочку молока с медом и ставишь у ворот. Потом уходишь, а на следующее утро забираешь бумажку. На ней будет ответ.
– А быстрее нельзя?
– Бывает, что можно, но я бы не рекомендовал. Это все портит.
– А можете показать прямо сейчас? Покажите.
Джон Уорделл пожал плечами. Потом отправился на кухню с сушеным лавровым листом. Поднес к нему спичку, пока тот не начал благоухать. Затем сунул в кукольный домик, глядя, как тот окуривается ароматным дымком.
– А теперь, – сказал он, – то, что хочешь знать. Что угодно. Пиши скорей.
Элиот оторвал клочок бумаги и написал: «Кто победит в Мировой серии?» Затем сложил и положил в пустой бассейн.
– Хорошо, – сказал Джон Уорделл, – теперь уйдем. Прихвати бутылку.
Когда они вернулись спустя полчаса, резкий запах лаврового листа уже улетучился. Уорделл наклонился и запустил руку в кукольный домик. Достал он ее уже со сложенной бумажкой, которую и передал Элиоту.
Тот развернул ее и быстро прочитал. Потом перечитал медленнее.
– «
– Второе слово простое, – ответил Джон Уорделл. – Это значит «являются», «есть». А вот
Он достал с полки третий том из двадцатитомного классического словаря, полистал пару минут, потом покачал головой:
– Новое для меня слово. Никогда не видел.
– Тогда какой от этого толк?
– Мне надо было предупредить, что сивилла знает несколько языков и склонна к расплывчатости. Ну, сам знаешь: «Если царь Крез пересечет реку Галис, великая империя падет», – а вот какая? Что ж, как выяснилось, его собственная. Он просто неправильно понял.
– За меня не волнуйтесь, я уж как-нибудь разберусь.
– Ну, в таком случае тебе бояться нечего.
В голосе дяди Джона сквозила неприятная насмешка, словно он знал об Элиоте что-то очень нехорошее, на что стоило бы обратить внимание ему самому, – то, что Элиоту надо было бы стоит обуздать, имей он достаточно чуткости, чтобы это заметить, или чести, чтобы этого постыдиться.
Но тут Элиот тряхнул головой. Это все не больше чем последняя стадия маразма. Ему тут нужны деньги, спасательный круг, крюк, чтобы зацепиться на горе, с которой он кувыркается, а этот чокнутый и вредный старик предлагает только мечты и фантазии.
