– Рокуэлл, почему я это сказал? Я же впервые вижу эту низину. Откуда мне в голову пришло название? Но если бы здесь когда-нибудь шли дожди, эта неглубокая низина точно была бы маленькой рекой. Только здесь не бывает ливней. Нет ни одной высоты, чтобы задержать влагу.
– Я сам удивляюсь каждый раз, как сюда приезжаю. – Рокуэлл поднял руку и показал на зыбкие горные высоты – Край Великих Коней, знаменитый мираж. – Если бы этот мираж был настоящий, влага бы проливалась. Здесь цвела бы пышная саванна.
Они были геологами-исследователями, приехали на разведку перспективных участков аэросъемки. Беда пустыни Тар в том, что здесь можно было найти все – свинец, цинк, сурьму, медь, олово, бокситы, – но в мизерных количествах. Тар нигде не оправдывала затраты, но везде их требовала.
И вот у вершин миража сверкнула молния – такого они еще никогда не видели. Опускались тучи. Раскатились волны грома – а у миражей звука не бывает.
– Либо там наверху очень большая и деловитая птичка, либо сейчас польет, – сказал Рокуэлл.
И тут пошел дождь, мягкий, но непрерывный. Самое оно, чтобы катить во второй половине дня. В пустыне дождь всегда на пользу.
Смит завел веселую песню на одном из наречий северо-запада Индии – с непристойным смыслом, хоть Рокуэлл и не понимал слова. В тексте было полно двойных рифм и набитых гласными слов, будто ее сочинил ребенок.
– Как у тебя так хорошо получается учить языки? – спросил Рокуэлл. – Мне они всегда давались с трудом, а у меня, между прочим, лингвистическое образование.
– Мне и не приходится учить, – ответил Смит, – я просто запоминаю. Все они собираются вокруг
– Где-где они собираются? Сколько языков ты знаешь?
– Все. Они называются семь сестер: панджаби, кашмири, гуджарати, маратхи, синдхи, хинди.
– Что-то твоих Семь Сестер всего шесть, – подколол Рокуэлл.
– Говорят, седьмая сестра сбежала с торговцем лошадьми, – сказал Смит. – Но ее еще можно встретить кое-где по миру.
Часто они останавливались для пешего обследования. Знатокам минералов многое говорил уже сам цвет новоявленных ручейков – и они впервые видели в этом крае воду. Они продвигались медленно, урывками, покрывая грязные мили.
Один раз Рокуэлл вскрикнул и чуть не выпал из багги. Он заметил рядом с собой незнакомца и был потрясен до глубины души.
Потом он увидел, что это все еще Смит, и поразился такой иллюзии. А скоро и кое-чему еще.
– Что-то здесь неладно, – сказал Рокуэлл.
– Очень даже ладно, – ответил Смит и завел очередную песню на индийском наречии.
– Мы заблудились, – заволновался Рокуэлл. – Из-за дождя впереди ничего не видать, но здесь не должно быть склона. На карте его не указано.
– Конечно, должен быть, – напевал Смит. – Это Джало-Чар.
– Чего-чего? Откуда ты взял такое название? На карте здесь пусто.
– Значит, на карте ошибка. Эх, это самая славная долина в мире! Он выведет нас на высоту. Как карта могла это забыть? Как мы это могли не помнить так долго?
– Смит! Что случилось? Ты сам не свой.
– Все в порядке, я же говорю. Я просто только что переродился. Это возвращение домой.
– Смит! Мы едем по зеленой траве!
– Обожаю ее. Мог бы пастись на ней, как конь.
– Утес, Смит! Его не может быть так близко! Это тоже мираж…
– О чем вы, сэр, это Лоло-Трусул.
– Но он ненастоящий! Его нет ни на одной топографической карте!
– Карте, сэр? Я бедный
– Смит! Ты профессиональный картограф!
– Кажется, я и правда занимался таким ремеслом. Но утес настоящий. Я забирался на него в детстве – в другом детстве. А вон там, сэр, Драпенгоро-Рез – Травянистая гора. А высокое плато впереди, куда мы начинаем подниматься, – это Диз-Боро-Грай: Край Великих Коней.
Рокуэлл остановил багги и выскочил. Смит последовал за ним в счастливом трансе.
– Смит, да ты с ума сошел! – охнул Рокуэлл. – А я? Мы умудрились безнадежно заблудиться. Смит, сам взгляни на диаграмму и регистратор!
– Диаграмму, сэр? Я бедный
– Черт тебя дери, Смит, да ты
Но Серано Смит уже помчался прочь, как безумец.
– Смит, ты куда? Ты меня слышишь?
– Это вы зовете меня, сэр? – отозвался Смит. – Таким именем?
– Мы что, свихнулись так же, как эта страна? – простонал Рокуэлл. – Я же работал с тобой три года. Разве ты не Смит?
– Пожалуй, сэр, по-английски меня могли бы звать Смит-Кузнец. Но зовут меня Петталангро – и я возвращаюсь домой.
И человек, который был Смитом, пустился пешком в Край Великих Коней.
– Смит, все, я сажусь на багги и уезжаю! – окликнул Рокуэлл. – Я до смерти боюсь этих мест, которые меняются на глазах. Когда мираж оказывается явью, пора бежать. Давай со мной! Будем в Биканере к завтрашнему утру. Там есть врач, там есть бар с виски. Что-то из этого нам точно понадобится.
– Благодарю, сэр, но мне надо домой, – пропел Смит. – С вашей стороны любезно было меня привезти.
– Я тебя брошу, Смит. Один ненормальный лучше двух.
