Он выдвинул один конец, с трудом довел до крыши ниже. Хлипкий мостик провисал под его весом. Он аккуратно двинулся по нему, не обращая внимания на болтанку. До соседней крыши оставалось шесть футов, когда он почувствовал, как проржавевший металл проседает под ним; он бросился вперед в исступленном прыжке. Спасло только то, что крыша находилась ниже. Царапая ее руками, он все-таки перебрался через металлический сток, слыша крики внизу после того, как лестница рухнула на брусчатку переулка.
«Не повезло, – подумал он. – Теперь они знают, где я…»
В этой крыше нашелся тяжелый люк. Мэллори открыл его, спустился по железной лесенке во тьму, нашел путь в коридор, дальше – на лестницу. Снизу доносился слабый шум. Он спустился.
Когда он был на четвертом этаже, внизу заметался свет, зазвучали голоса, затопали ноги. Он свернул на третьем, промчался по коридору, заскочил в пустующий кабинет. Прожекторы на улице бросали косые тени на пыльные стены.
Через внутреннюю дверь он перешел в комнату на стороне подворотни. Холодный сквозняк задувал в окно без стекол запах гари. Узкий переулок внизу уже опустел. Тело Пола пропало. Переломившаяся лестница лежала там, где упала. До брусчатки – двадцать футов, оценил он на глаз; даже если свеситься с карниза и упасть, переломы ног гарантированы.
Внизу что-то сдвинулось. Прямо под окном стоял полицейский, спиной к стене. На лице Мэллори растянулась волчья ухмылка. В едином движении он соскользнул за подоконник, завис на миг, глядя, как удивленное лицо внизу задирается к нему, рот раскрывается в крике….
Упал; ноги, прерывая падение, врезались в спину полицейского. Он перекатился, сел, слегка оглушенный. Полицейский растянулся ничком с хребтом, изогнутым под неестественным углом.
Мэллори поднялся – и чуть не упал от прострела боли в правой лодыжке. Растяжение или перелом. Сжав зубы, он двинулся вдоль стены. У ног пенилась ледяная дождевая вода, хлещущая из водостока впереди. Он поскользнулся, чуть не свалился на скользкую брусчатку. Вперед показалась уже не такая непроглядная тьма парковки. Если только добраться, пересечь – у него еще будет шанс. Он обязан выбраться – ради Моники, ради ребенка, ради будущего всего мира.
Шаг, еще один. В лодыжку словно вогнали стальной шип. Боль от пулевого ранения на боку разбегалась по всему телу с каждым вдохом. Промокшая от крови рубашка и штаны висели на нем, холодные. Еще десять футов – и можно перейти на бег…
На пути показались двое в черной униформе государственной полиции безопасности – с оружием, наведенным ему в грудь. Мэллори оттолкнулся от стены, приготовился к залпу, что оборвет его жизнь. Но вместо выстрелов туманную морось, заливавшуюся ему в глаза, пронзил луч света.
– Вы поедете с нами, мистер Мэллори.
Инициаторы выдвинули предложение:
Отобразились сложные символы.
ПОСТУПАЙТЕ ПО НЕОБХОДИМОСТИ, – приказал Эгон. – ВСЕ ПОСТОРОННИЕ ФУНКЦИИ ПРЕКРАЩЕНЫ ДО ДОСТИЖЕНИЯ ПОЛНОГО УСПЕХА.
Из тьмы, из немого корабля датчики Ри с полным единством цели нашаривали через весь космос восприимчивый человеческий разум.
Допросная – совершенно голый куб с белой облицовкой. В геометрическом центре, под ослепительно белой световой панелью, – тяжелый стул из шлифованной стали, отбрасывающий чернильно-черную тень.
Проползла минута тишины; потом в коридоре зацокали каблуки. В открытую дверь вошел высокий мужчина в простом военном мундире, остановился, разглядывая своего пленника. Его широкое дряблое лицо было серым и мрачным, как надгробие.
– Я тебя предупреждал, Мэллори, – пророкотал он глубоким голосом.
– Ты совершаешь ошибку, Косло, – сказал Мэллори.
– Потому что открыто арестовал народного героя, а? – Косло скривил широкие серые губы в гримасе, напоминающей улыбку черепа. – Не заблуждайся. Без вожака мятежники ни на что не осмелятся.
– А ты уверен, что готов уже сейчас испытать свой режим на прочность?
– Либо сейчас, либо выжидать, а твоя партия будет набирать силы. Нет уж, предпочитаю скорейший маршрут. Я никогда не умел ждать так, как ты, Мэллори.
– Что ж… к утру ты все узнаешь.
– Уже так скоро, а? – Тяжелые веки Косло словно прижали точки отраженного света. Он хмыкнул: – К утру я узнаю многое. Ты же понимаешь, что твое положение безнадежно? – Он перевел взгляд на стул.
– Другими словами, я должен переметнуться к тебе за… что? За очередные обещания?
– Альтернатива – стул, – просто ответил Косло.
