Тюремная сфера съежилась, надавила со всех сторон, сокращая его сознание в тонкий, как игла, фокус. Он знал – не понимая откуда, – что он заключен в герметичную и безвоздушную камеру, удушающую, клаустрофобную, отрезающую все звуки и ощущения. Он набрал воздуха, чтобы закричать…
А воздуха не было. Только слабый пульс ужаса, который быстро улетучивался, словно зажатый чьей-то рукой. Один в темноте, Мэллори ждал, навострив все чувства, следил за окружающей тьмой…
НЕМЕДЛЕННО ПРИСТУПИТЬ К ИСПЫТАНИЮ. – Эгон устранил вопросительные сигналы от сегментов разума, озабоченных прогнозами. ПРИМЕНИТЬ ПЕРВЫЕ РАЗДРАЖИТЕЛИ И ЗАПИСАТЬ РЕЗУЛЬТАТЫ. ЖИВО!
…и тут заметил слабое мерцание света в другом конце помещения: очертание окна. Он моргнул, приподнялся на локте. Под ним скрипнули пружины матраса. Он принюхался. В удушающем воздухе висела едкая вонь гари. Кажется, он в номере дешевого отеля. И не помнил, как сюда попал. Он отбросил грубое одеяло и нащупал босыми ногами кривые деревянные половицы…
Они были горячими.
Он вскочил, бросился к двери, схватился за ручку – и отдернул руку. Металл обжег его ладонь.
Он побежал к окну, рванул в сторону застывший от пыли тюль, сдвинул щеколду, потянул за раму. Не поддавалась. Он отступил, пнул стекло. И в окно тут же потянулся завиток дыма. Обмотав руку тюлем, он выбил оставшиеся осколки, перебросил ногу через подоконник, вывалился на пожарную лестницу. Ржавый металл врезался в пятки. Он спустился на ощупь на полдесятка ступенек – и отшатнулся, когда снизу пахнуло красным пламенем.
Внизу он видел улицу, лужи света на грязном асфальте десятью этажами ниже, задранные белые лица, как белые точки. В сотне футов от Мэллори покачивалась раздвижная лестница, приближаясь к другому крылу пылающего здания, без мысли о нем. Он потерян, брошен. Его ничто не спасет. Ведь пожарная лестница в сорока футах ниже превратилась в геенну огненную.
«Будет проще быстрее прыгнуть за перила, избежать боли, умереть чисто», – промелькнуло в голове с жуткой ясностью.
Раздался треск стекла, выше выбило окно. Обжигающий янтарь пролился ему на спину. Пятки обжигало железо. Он сделал вдох, закрыл лицо рукой и нырнул в хлещущие языки пламени…
Он полз, катился по жестоким металлическим ступенькам. Боль в лице, спине, плече, руке обжигала, как раскаленное клеймо – прижатое, да так и забытое. Краем глаза он заметил свою руку – освежеванную, истекающую кровью, обугленную дочерна…
Его руки и ноги уже были не его. Он полз на коленках и локтях, перекатился через очередной край, соскользнул на очередную площадку. Теперь лица стали ближе; к нему тянулись руки. Он нашарил руками опору, встал на ноги, почувствовал, как под его весом поддается последний пролет. В глазах было только сплошное красное пятно. Он чувствовал, как с ног слезает обожженная кожа. Закричала женщина.
– …боже мой, горит заживо и все равно идет! – раздался тонкий голосок.
– …бедолага…
– …руки… без пальцев…
Что-то поднялось, врезалось в него – призрачный удар. И наступила тьма…
Я/МЫ ПОВТОРИМ СТИМУЛЯЦИЮ СУБЪЕКТА, – велел Эгон. – НУЖНО В ТОЧНОСТИ УСТАНОВИТЬ ПАРАМЕТРЫ ЕГО СТРЕМЛЕНИЯ ВЫЖИТЬ. ПРОДОЛЖИТЬ ТЕСТИРОВАНИЕ!
Мэллори корчился на стуле, потом обмяк.
– Он?..
– Он жив, ваше превосходительство! Но что-то неладно! Я не могу добраться до уровня мысленной речи! Он заперся в каком-то собственном фантазийном комплексе!
– Так выдерни его оттуда!
– Ваше превосходительство, я пытался. Я не могу дотянуться! Он словно укрепляет энергией стула собственный защитный механизм!
– Помешай ему!
– Я пытаюсь – но он фантастически силен!
– Тогда нужно больше энергии!
– Это… опасно, ваше превосходительство.
– Не опаснее, чем провал!
Техник с угрюмым лицом перенастроил панель, чтобы усилить поток энергии в мозг Мэллори.
УДЕРЖАТЬ СУБЪЕКТ! НЕМЕДЛЕННО ПРОВЕСТИ ПОВТОРНУЮ СТИМУЛЯЦИЮ, С МАКСИМАЛЬНОЙ СИЛОЙ!
