Я до сих пор живу без амбиций – не считая одной: я знаю, что я лучший в мире фантаст; теперь я хочу, чтобы об этом знали и другие!»
Стоматолог с улыбкой и поклоном проводил ее к двери, вызвав такси. Оно село на балконе, когда она вышла.
Такси было неавтоматическим и достаточно старомодным, чтобы считаться не ретро. Фифи Февертрис ослепительно улыбнулась водителю и села.
– За город, – сказала она. – Деревня Роузвилл, на шоссе Z4.
– За городом живете, значит? – спросил таксист, поднимаясь в псевдосиневу и правя единственной ногой как ненормальный.
– Чем плохо за городом? – сказала Фифи. Помялась, потом решила, что может позволить себе похвастаться. – К тому же там лучше с тех пор, как провели времяпроводы. Наш дом подключают к времяпроводу – должны закончить как раз к моему возвращению.
Водитель пожал плечами.
– За городом это наверняка недешево.
– Три пейта за базовую установку.
Он многозначительно присвистнул.
Хотелось рассказать больше – хотелось поделиться своим восторгом, тем, как она жалеет, что папы нет в живых и он не узнает, как весело жить с времяпроводом. Но было трудно поддерживать беседу, сидя с большим пальцем во рту, пока она проверяла в зеркальце, что там сделал стоматолог.
А тот постарался на славу. В розовой десне уже прочно рос новый жемчужный зубик. Наконец Фифи решила, что у нее и впрямь сексуальный ротик, как и говорит Трейси. А прежний зуб стоматолог удалил с газом времени. Раз – и готово. Один только пшик – и она уже позавчера, заново переживает приятный момент, когда попивала кофе с Пегги Хэкенсон, безо всякой мысли о боли. Газ времени в наши дни такой полезный. Фифи решительно светилась от мысли, что теперь и у них будет свой, в любое время дня, прямо из-под крана.
Такси-пузырь воспарило из раздвигающегося шлюза в великом куполе, что накрывал город. На миг Фифи кольнула печаль из-за отлета. Города нынче такие славные, что никому не хочется жить за их пределами. К тому же там все вдвое дороже – но, к счастью, правительство выплачивает пособие за неблагоприятные условия жизни всем, кому, как Февертрисам, пришлось оставаться в сельской местности.
Через пару минут они планировали к земле. Фифи показала свою молочную ферму, и таксист аккуратно сел на посадочный балкон, после чего протянул лапищу за грабительской суммой килопейтов. И только получив деньги, он наклонился назад и отпер единственной ногой дверь для Фифи. Этим мартышкам и слова поперек не скажешь.
Но от него в ее мыслях не осталось и следа, когда она спешила через дом. Какой сегодня день!.. Строители два месяца устанавливали центральное овремление – на две недели дольше запланированного, – и все это время царил ужасный бардак, пока они прокладывали трубы и провода в каждую комнату. Теперь снова настал порядок. Фифи чуть ли не протанцевала вниз по лестнице в поисках мужа.
Трейси Февертрис беседовал на кухне со строителем. Когда принеслась жена, он повернулся и взял ее за руку со всего-то ласковой улыбкой – но и та тревожила сердце не одной роузвиллской девы. Впрочем, его симпатичной внешности было не тягаться с ее красотой, когда она лучилась от восторга, как сейчас.
– Все ли работает? – спросила она.
– Осталась только одна последняя загвоздка, – пробурчал мистер Арчибальд Смит.
– Ах, и всегда-то есть одна последняя загвоздка! Только за прошлую неделю я их насчитала пятнадцать, мистер Смит. Что на этот раз?
– Ничего такого, что стеснит вас. Просто, как вам известно, нам приходится прокачивать газ времени издалека, из центральной станции в Роузвилле, и нынче как будто есть трудности с давлением. Говорят о скверной протечке в основном трубопроводе, над которой там сейчас ломают голову. Но вас это беспокоить не должно.
– Мы уже все испытали и вроде бы времяпровод работает как положено, – прибавил Трейси. – Заходи, я тебе покажу!
Они раскланялись с мистером Смитом, кому по строительской традиции не хотелось покидать место своих трудов. Наконец он отбыл, обещая вернуться с утра и забрать последнюю сумку с инструментами, и Трейси с Фифи остались наедине со своей новой игрушкой.
Среди прочего кухонного оборудования временная панель и не бросалась в глаза. Она находилась рядом с ядерным реактором – непримечательной коробочкой, где была дюжина датчиков и вдвое больше переключателей.
Трейси показал, как сейчас установлено временное давление: низкое – для коридоров и кабинетов, повыше – для спален, настраиваемое в гостиных. Она прижалась к нему и замурлыкала.
– Ты тоже рад, милый? – спросила она.
– Сейчас у меня все мысли о нынешних счетах. И счетах предстоящих: три пейта за базовую установку – ого-го! – Потом он заметил ее разочарование и добавил: – Но, конечно, мне все очень нравится, любимая. Ты же знаешь, я буду в восторге.
