В любой другой день я бы уже на нем повисла и лезла целоваться, а сейчас застыла, как истукан, и не двигаюсь. На его поцелуй отвечаю, не испытывая особых эмоций, а когда он выпускает меня из рук, дышу с облегчением.
Мы ужинаем под разговор о чем-то нейтральном. А я украдкой смотрю на него и начинаю искать изъяны.
Во-первых, ему тридцать пять, а мне двадцать два. Тринадцать лет разницы. Это очень много. Поначалу я не думала об этом, а вот сейчас ощущаю, что между нами целая пропасть лет.
Во-вторых, в тридцать пять лет у него не было никогда нормальных серьезных отношений. Та девушка, которая через год куда-то уехала строить карьеру, не в счет. Отношения с ней тоже не были серьезными, раз он ее легко отпустил. Впрочем, сам же мне сказал, что не любил ее.
У него там камень вместо сердца, что ли, если он дожил до тридцати пяти лет и никого не полюбил!?
В-третьих, Яна права. А с чего я взяла, что у нас серьезные отношения? С того, что он дал мне ключи от своей квартиры? Как дал, так и заберет, когда придет время.
В-четвертых, если он до тридцати пяти лет никого не полюбил, то почему он полюбит меня? Чем я отличаюсь от всех тех девушек, которые у него были до меня?
— Ты какая-то грустная. С тобой все в порядке?
Я вышла из душа, замотанная в полотенце, и присела на краешек кровати спиной к Ярославу. Беру с тумбочки лосьон для тела и принимаюсь размазывать по ногам. Никольский лежит на своей половине и внимательно следит за моими движениями.
— Все в порядке, — отвечаю бесцветно.
Чувствую, как сканирует меня внимательным взглядом. Подается ко мне и валит на кровать, нависая сверху. Несколько секунд изучает мое лицо, а затем склоняется и начинает целовать. Делает это нежно и аккуратно, как будто я фарфоровая кукла.
— Не хочешь рассказывать? — тихо спрашивает, целуя в висок.
В горле вдруг образовывается ком, который я стараюсь сглотнуть быстрее, чем появятся слезы.
— Небольшие проблемы на работе. Тебе будет не интересно.
— На работе всегда были и будут проблемы. Не принимай близко к сердцу. Все по-настоящему важное — за пределами работы, — Яр гладит меня по щеке.
— Наверно…
— Через две недели приедет моя подруга из Лондона. Я хочу познакомить тебя с ней.
Подруга из Лондона — это Лиза, я помню.
— И не только с ней, — добавляет.
— С кем еще?
— Со своей семьей.
Я впадаю в ступор, чувствуя, как от удивления расширяются мои глаза.
— У дочки Лизы будет день рождения, — поясняет. — А так как мы связаны семьями, то моя сестра и родители тоже там будут.
— Ты же говорил, что вы не родственники, — отвечаю через несколько секунд молчания.
— Родной брат моей мамы женился на матери Лизы. У них есть сын, мой двоюродный брат. Для Лизы он родной по материнской линии. И сама Лиза для меня тоже, как двоюродная сестра. Мы выросли вместе.
Я не знаю, что ответить Ярославу, поэтому просто молчу, находясь в полном шоке.
— Это будет на ноябрьских праздниках. Не планируй ничего на эти дни. Мы поедем в Подмосковье.
Коротко киваю.
Ярослав продолжает меня целовать, а я загружаюсь мыслями еще больше.
Я не хочу знакомиться с его семьей, вдруг отчетливо понимаю. Зачем? Я уже однажды знакомилась с семьей коренного москвича. Как результат, моя самооценка упала ниже плинтуса. Еле восстановила ее. К тому же у наших отношений с Ярославом нет определенного статуса. Ну и все то, что говорила Яна, имеет место.
— План действий правительства по улучшению благосостояния граждан, — читаю титульный лист и не знаю, смеяться мне или плакать.
— Ну а как еще его назвать? — задает риторический вопрос Ира.
— Как есть: план действий правительства по ухудшению благосостояния граждан.
— Ну почему сразу по ухудшению? — обижается.
— Потому что мы тут налоги повышаем для людей, Ир.
— Так эти налоги мы потом из бюджета на их же зарплаты и пенсии направим.
Я откидываюсь на спинку рабочего кресла и тру уставшее лицо.
— Сомневаюсь в этом.
Сроки поджимают. В аппарате правительства и администрации хотят видеть проект реформ, как можно скорее. Документ, ожидаемо, будет слишком долго проходить согласование на всех уровнях. Его десять раз будут возвращать обратно и требовать что-то исключить или добавить. И здесь мне предстоит быть излишне жестким и отстаивать свои предложения. В конце концов, меня назначили, чтобы я подготовил пускай жесткие для людей, но необходимые стране реформы, а не пытался угодить всем и каждому.
И повышение налога на добавленную стоимость, хоть мне это очень не нравится, на самом деле необходимо. Цена на нефть остается низкой. Нечем пополнять бюджет, кроме как сбором дополнительных налогов с населения. Ну разве что увеличивать государственный долг России, брать больше кредитов у других стран. Но президент против этого. Он, скорее, пойдет на рост налогов для людей, чем на увеличение займов.
