— Нет, не как моего мужчину, — неуверенно говорит.
— Почему ты не рассказываешь им про нас?
Щеки Алены вспыхивают.
— Слушай… Мы только начали встречаться… Я даже не уверена, что мне следует знакомиться с твоей семьей и твоими друзьями, если честно. Может, ты съездишь на этот детский день рождения без меня?
Медленно качаю головой.
— Только с тобой. Не переживай, ты понравишься моей семье. Особенно маме.
Алена фыркает и начинает смеяться. В ее смехе слышится скептицизм и недоверие.
— Обычно я не нравлюсь чужим мамам.
— О, моей ты понравишься, я тебя уверяю! Она любит журналистов.
Все равно не верит. Понятно. Она сомневается во мне, в наших отношениях и все время ждет подвоха. Я решаю больше не развивать эту тему. Привлекаю Алену к себе на грудь и утыкаюсь носом в ее макушку, глубоко вдыхая любимый запах. Надеюсь, уже совсем скоро она ко мне все-таки привыкнет.
Моя. До кончиков пальцев моя. Пробралась мне в самое сердце и пустила там корни. Из просто «умной и сексуальной девчонки» превратилась в единственную девушку, с которой я хочу быть. В единственную, с которой мне по-настоящему хорошо.
— Послезавтра утром у меня важная встреча, поэтому завтра после работы я поеду к себе, — тихо говорит.
Я напрягаюсь всем телом, чувствуя неприятное царапание в груди.
— А почему ты не можешь поехать на встречу от меня?
— У меня нет тут достаточного количества вещей. Это будет деловая встреча.
— Ну давай перевезем все твои вещи ко мне?
Смеется.
— Тогда у меня дома не останется моих вещей.
Я поднимаю на себя ее лицо. Поглаживаю большим пальцем скулу.
— Переезжай ко мне жить, — уверенно заявляю. — Со всеми своими вещами.
Алена впадает в ступор. Смотрит на меня и хлопает ресницами: то ли от удивления, то ли от страха.
— Зачем? — спрашивает и тут же замолкает.
— Я каждый вечер хочу возвращаться к тебе. И каждое утро просыпаться с тобой.
Она снова молчит. На ее лице появляется растерянность, затем смущение. Алена отводит взгляд в сторону и принимается рассматривать шторы на окне. Я покорно жду ее ответа, но неприятное предчувствие уже закралось.
— Не думаю, что это хорошая идея, — говорит, спустя несколько минут гнетущей тишины. — Я пока не готова с кем-то жить. Извини.
— Внесите в документ все правки министра, — строго говорю директору департамента. — Все, вплоть до последней запятой.
— Да-да, конечно, Ирина Максимовна, — быстро кивает головой, как болванчик.
— И никто не должен узнать о содержании документа раньше времени. Вы знаете, что за утечки предусмотрены наказания вплоть до увольнения.
— Конечно-конечно.
— Можете идти.
Мужчина в возрасте подрывается с кресла и спешит покинуть мой кабинет. Наверняка мысленно он уже сто раз прозвал меня последней стервой. Ну и пусть. Главное, чтобы выполнял вовремя и в срок все, что я ему поручаю.
Я облокачиваюсь на спинку мягкого кресла, сбрасываю с ног осточертевшие шпильки и прикрываю уставшие глаза. Вот уже несколько лет я сплю пять часов в сутки в будние дни и шесть часов по выходным и праздникам. И это не самый строгий режим. Маргарет Тэтчер, например, спала только четыре часа даже в выходные и праздники. Умение обходиться коротким сном сделало Тэтчер величайшей женщиной-политиком в истории.
Рабочий телефон на столе звонит, и я открываю глаза, чтобы нажать кнопку громкой связи. На проводе моя секретарша.
— Ирина Максимовна, вам звонок из администрации президента.
Я мигом напрягаюсь.
— Кто именно?
— Приемная Воронина.
Семен Семенович Воронин — замглавы администрации президента, отвечающий за внутреннюю политику. Мы не связаны от слова совсем. Я, конечно, его знаю, и он знает меня, но пересечений по работе у нас нет и быть не может. Я — финансово-экономический блок правительства. Он — внутренняя политика страны. Выборы губернаторов, депутатов Госдумы и вот это все — его зона ответственности.
Тем интереснее, с чего вдруг я ему понадобилась.
— Соедини.
— Ирина? — слышу через пару десятков секунд грубый бас.
— Да, Семен Семенович. Добрый вечер.
— Добрый. Ты сейчас в Москве находишься?
— Да, на работе.
— А подъедь-ка ко мне на полчасика. Разговор есть.
В груди начинает шевелиться неприятное предчувствие. Замглавы администрации по внутренней политике вызывает меня к себе. Что-то здесь не то…
— Сейчас? — спрашиваю уверенным голосом, стараясь не выдать замешательства.
— Да, сейчас, если можешь. Это не на долго.
— Хорошо, скоро буду.
— Давай, Ирина, жду тебя.
Он отключает звонок, а я на несколько мгновений зависаю, пытаясь предположить, для чего могу быть ему нужна. Президентскими выборами он не занимается, а выборы в Госдуму через два года. Хочет предложить мне избраться депутатом?
Меня передергивает от этой мысли, а к горлу подступает рвотный рефлекс. Пойти на выборы в Госдуму в добровольно-принудительном порядке будет означать закат моей карьеры. Депутаты уже давно ничего не решают.
Я пишу водителю, что нам надо ехать, поднимаюсь с места и собираю сумку. Закидывая ее на плечо, бросаю взгляд на рабочий телефон.
