Сказать Ярославу, что меня вызвали в администрацию? Или промолчать? Не могу решить. Впрочем… Уже девять вечера, рабочий день давно окончен, так что я вольна ехать, куда мне захочется. Не буду сообщать.
Чем ближе я к зданию на Старой площади, тем сильнее мое неприятное предчувствие. Ладони вдруг становятся влажными: от нервов.
— Покатайся по округе. Надеюсь, я скоро, — говорю водителю и вылезаю из салона.
Уверенной походкой направляюсь внутрь, прохожу через охрану и поднимаюсь на лифте на нужный этаж. Тонкие острые шпильки моих туфель тонут в красном ковре, по которому я ступаю. Длинный узкий коридор давит на меня, хотя я никогда не была склонна к клаустрофобии.
Дохожу до конца и останавливаюсь у нужной двери. Несколько раз глубоко вдыхаю и выдыхаю, стараясь привести нервы в порядок. Ни в коем случае нельзя показывать своего волнения.
Хватаюсь за ручку и распахиваю дверь. В большом помещении сидит женщина средних лет. Она отрывает глаза в очках от монитора компьютера и вопросительно смотрит на меня.
— Ирина Самойлова, — представляюсь. — Мне назначено.
Женщина тянется к телефонной трубке на рабочем столе и подносит ее к уху, нажав одну кнопку на аппарате.
— Семен Семенович, Ирина Самойлова ожидает в приемной, — секундная пауза. — Хорошо. — Кладет трубку и поднимает на меня глаза. — Проходите.
Я пересекаю приемную и оказываюсь у большой двери из красного дерева. Чувствую, как трясутся руки.
Три раза стучу кулаком по дереву и открываю дверь.
— Здравствуйте, Семен Семенович! — натягиваю на лицо самую счастливую улыбку, какую только могу. — Вы хотели меня видеть.
Я тут же замираю на пороге, потому что Воронин в кабинете не один. С ним генпрокурор и министр внутренних дел.
— Здравствуй, Ирина! Проходи, — указывает на свободное место за столом, где сидит с двумя другими.
Паника нарастает, но я не подаю вида, что меня что-то смущает. Уверенно прохожу к указанному месту, всем улыбаюсь, отодвигаю стул, сажусь.
— Чай? Кофе? — гостеприимно интересуется Воронин.
— Кофе, если можно. Со сливками.
— Надя, один кофе со сливками, — отдает секретарше приказ в телефон.
Их кружки уже пустые.
Я складываю на столе руки замком, выпрямляю спину и улыбаюсь, улыбаюсь, улыбаюсь. Внутри же все клокочет. Это ненормальная ситуация. Сейчас что-то будет.
— Ирина, — начинает Воронин. — Как дела? Как новая должность?
— Все в порядке, — пожимаю плечами. — Осваиваюсь, вливаюсь. Но в целом все хорошо, проблем не возникает.
Открывается дверь, и входит секретарша с подносом. Ставит передо мной кофе и две ячейки сливок.
— Спасибо, — благодарю ее.
Открываю одну ячейку и выливаю сливки в кружку. То же проделываю со второй. Женщина слегка хлопает за собой дверью, я помешиваю ложечкой кофе.
— Как там ваши реформы? — спрашивает министр внутренних дел, глядя на меня исподлобья.
Сердце пропускает удар, а затем начинает биться часто-часто. Неужели они вызвали меня из-за этого? Что-то прознали? Кто-то им доложил раньше времени?
— Готовим. Как только все будет сделано, разошлем документ на межведомственное согласование. Министерство внутренних дел тоже получит проект реформ. Будем рады вашей обратной связи.
— А нам понравятся ваши реформы? — ухмыляется генпрокурор и облокачивается на кресло, скрестив на груди руки.
В горле пересыхает. Делаю небольшой глоток кофе.
— Наши предложения еще не готовы. Но я вас уверяю: каждая предлагаемая министерством экономики реформа будет призвана улучшить благосостояние российских граждан.
— Сотрудники правоохранительных органов — тоже российские граждане, — снова подает голос министр внутренних дел. — Более того, они днем и ночью защищают простых людей. Служат родине. Их благосостояние улучшится после ваших реформ?
Он смотрит на меня хищно и с вызовом. А я вдруг понимаю, к чему он клонит и для чего меня сюда позвали. Внутри все сжимается, воздух вдруг становится свинцовым, и каждый новый вдох дается с трудом.
Они узнали. Узнали про идею Ярослава сократить к чертовой матери силовые структуры. Абсолютно правильная и нужная реформа, давно пора. Ни образование, ни медицина не получают из бюджета столько денег, сколько получают силовики. Сидя на государственных триллионах, они продолжают воровать и брать взятки. Потому что чувствуют свою безнаказанность.
Но реальность такова, что против силовиков идти опасно. Ярослав или не понимает этого, или не хочет понимать, или думает, что ему все сойдет с рук.
Приподнимаю уголки губ.
— Министерство внутренних дел и Генеральная прокуратура получат проект нашего документа с реформами, когда он будет готов. Мы будем очень рады услышать ваши предложения и замечания. При доработке документа обязательно их учтем. Но, сами понимаете, финальное слово будет за президентом. Только глава государства может одобрить или не одобрить предлагаемые министерством экономики реформы.
