Теперь все стало понятно. Разработчикам акции мало было просто грохнуть посла. Нужно было еще и представить перед лицом всего мира убийцу во всей многогранности его личности и биографии. А кто он? Убежденный комсомолец, при этом не просто рядовой комсомолец, а освобожденный руководитель фабричной комсомольской организации. А еще — бывший боец войск ОГПУ. Какой повод поднять вселенский шум, что в коварном убийстве дипломатического представителя европейской страны виноваты советское государство и коммунистическая идеология. И с СССР никаких дел иметь нельзя. Резонанс был бы огромный, для чего и затевалось. Долго потом отмываться нашему государству пришлось бы. И с Германией отношения были бы прилично подпорчены. Какими бы словами немецкие власти потом объясняли своему населению, почему продолжают тесно сотрудничать со страной, чья тайная служба принародно убила их полномочного посла?
На место происшествия быстренько прилетели все — и ОГПУ, и прокуратура, и угрозыск, и даже МИД. Точку, откуда стреляли, установили быстро. Ни гильзы, ни оружия на месте не нашли. И следов особых не было.
Оперативные сотрудники долго опрашивали окрестных жителей, пытаясь установить, кто из посторонних слонялся по окрестностям перед пальбой. Нашлись свидетели. Припомнили какого-то парня, тершегося около стрелковой позиции. Внешность описать не могли — какой-то он был усредненный и серый. Только запомнилась походка вразвалку.
Походка вразвалку. Знакомое, да. Неужто тот самый топтун, что следил за мной? Может, сам Птицеед? Вряд ли. Не царское это дело — по закоулкам топтать за объектом, а потом палить в цель. Координатор сам не убивает. Не взрывает. Не совершает вредительские акты. Он дергает за ниточки, к которым у него привязаны марионетки, и те уже делают все что надо. А эта марионетка, похоже, у него самая близкая, на подхвате, на все руки мастер — и шпик, и стрелок.
И при этом как стрелок он хорош, ничего не скажешь. А мне в голову долбила неприятная и тревожная мысль. Ведь так же качественно он может отработать и по кому-нибудь из членов правительства. Или снова по тому же послу, уже без посредников. Да по кому угодно. Еще один довод, что нужно сметать с доски не только самого Птицееда, но и все его окружение. Иначе нам покоя не видать…
Между тем время медленно, но неуклонно двигалось к моменту Большого Взрыва. Сапер был полон энтузиазма и бодро отчитывался, сколько еще тротила заложил, сколько осталось. И, вишенка на тортике — он уже начал тянуть провода! Аж сердце радовалось за него. Человек на своем месте. Душой и телом отдан любимой работе. Таких искренних энтузиастов побольше бы в народном хозяйстве, глядишь, и пятилетку бы за два года закончили.
После учиненного мной разноса мои затейники-террористы немного затихли. Уже не устраивали былых славных представлений. И вообще с каждым днем были все больше собранны и задумчивы. Шкурой ощущали приближение долгожданного часа.
Как мне казалось, часть команды пребывала в некой растерянности. Потому что начинала задумываться о последствиях — смена базирования, укрывательство от чекистов, которые будут рыскать с мечтой испить вражьей крови. Перемены в существовании намечались кардинальные. Уже не будет уютной артели, а грядет тесное душное подполье, где надо будет выживать. Так что есть над чем задуматься и чем озаботиться. Только Сапер был радостно и безраздельно отдан работе. Да еще Авдотья не скрывала своего ликования.
— Наконец-то увижу нечто по-настоящему стоящее, — ворковала она, выписывая накладные, которые мне надо было везти на регистрацию в Моссовет в рамках поставки ткацкой продукции, строго регламентированной, потому как ее хронически не хватало. — Сбываются мои главные потаенные желания.
— Главные? — заинтересовался я.
— Именно. Гражданская война, эпидемии, реки крови. Все это хорошо прочищает сознание и дисциплинирует, отсекая второстепенные устремления и желания, оставляя только основные.
— И какое основное желание у вас, прекрасная госпожа?
— Чтобы эта страна с этим народом провалилась к чертям. Не надо ни монархии, ни парламентов. Нужно, чтобы она просто околела.
— Ну так вы погибнете вместе с ней, — возразил я.
— Если вместе — это будет самый счастливый миг моей жизни!
— Авдотья, вам говорили, что вы очаровательны в гневе, — улыбаясь, всплеснул руками я, а она что-то фыркнула в ответ.
Эх, перестрелять бы вас всех сейчас да и забыть. Но Птицеед не дает. И тот его подручный стрелок с вихляющейся походкой…
Про покушение на посла шума большого не поднялось. Так, промелькнуло где-то в газетах — органами ОГПУ удалось предотвратить покушение, которое готовили белоэмигрантские элементы, осевшие в Европе, пытающиеся осложнить внутриполитическую ситуацию в СССР и создать проблемы на международной арене, в том числе разрушить добрососедские отношения с Германией. Посол ранен, но несерьезно, и уже приступил к исполнению своих обязанностей. Немцы даже выразили благодарность за четкие действия ОГПУ по пресечению и раскрытию преступления. На этом все и сдулось.
