И вскоре уже сам спрашивал:
— Простите, где кабинет товарища Апраскина?
Мне в ответ тоже пожимали плечами.
Я с головой окунулся в это бурлящее болото. Стойко выстаивал в очередях. Сдавал одни бумажки и получал другие взамен. Потом отстаивал очереди для того, чтобы поставить печати. Затем еще одна очередь — зарегистрировать печать и поставить отметку с номером.
В очередной раз я убедился в том, что бюрократия — это зло. И, к большому сожалению, зло не только неистребимое, но и жизненно необходимое. И при коммунизме мы вот так же будем стоять за печатью, а нам будут говорить: «У нас обед. Ах, время не обеденное? А вам лучше знать, да? Тогда на сегодня вообще прием закончен!» Самодурство начальства из Российской империи настолько органично перекочевало в советскую бытность вместе с многочисленными бумагами и согласованиями, что это выглядело мистически. Наверное, есть такой Бог бюрократии, родственник птицы феникс, — сколько его ни жги, он восстает из пепла еще более могучим и полным сил.
Как ни странно, вся эта беготня и суета наполняли меня какой-то спокойной уверенностью. Изгоняли тревогу, изводившую меня, когда я трясся по дороге сюда в электричке и в трамвае. И эта самая тревога опять вернулась, как только я вышел за порог административного здания. Будто выбрался из надежного сторожевого острога во чисто поле, по которому рассекают злые степняки.
Во мне все крепло ощущение, что за мной наблюдают. Иногда оно срабатывает у меня ложно, с запасом. Но сейчас я был уверен, что меня ведут. Притом с недобрыми намерениями.
Ну что, поиграем. Я углубился в московские переулочки. Притом в такие, где порой не увидишь ни одного прохожего, благо вокруг таковых было пруд пруди.
Зайдя в очередной купеческий переулок, я сбавил шаг, якобы глазея на номера приземистых одноэтажных домиков с обширными дворами. Вот сейчас и проявится топтун.
И тут же понял, что совершил ошибку. Надо было не играться, а сбрасывать хвост. За мной не просто следили. Меня преследовали. И у меня возникло совершенно четкое ощущение, что сейчас мне выстрелят в спину.
Я будто бы споткнулся. Выпрямился. Ненароком обернулся.
И тут же засек его, благо разделяли нас всего метров пятнадцать. Человек в черной рабочей куртке на миг замер. Правую руку он держал в кармане, там было что-то стреляющее, это факт. Оружие распространяет какую-то холодную энергию, и я ее чувствую даже на расстоянии.
Дистанция между нами была идеальной для стрельбы. Палить по мне будут, как в тире. В упор, конечно, надежнее, но и тут нормальный стрелок не промахнется.
Я внутренне весь подобрался в ожидании выстрела. И ведь деваться некуда. Своего оружия нет, так что даже ковбойской дуэли не получится. Можно, конечно, попрыгать зайцем, уходя от пуль. Да и придется прыгать в надежде найти укрытие. Не погибать же неподвижной мишенью. А уверенность, что сейчас по мне начнут стрелять, все крепла.
Так мы и простояли, замерев, несколько секунд.
Потом он вильнул в сторону, скрываясь за деревянными воротами во дворе вросшего в почву одноэтажного домика.
Догнать бы его сейчас. Выбить всю нужную информацию вместе с зубами. Но нельзя. Он меня просто пристрелит. Да даже если и скручу его, не факт, что он расскажет что-то важное.
Что мне бросилось в глаза — развязная походка незнакомца. Наверняка тот самый подручный Птицееда, который пристрелил несчастного дурака троцкиста. И уже следил однажды за мной.
И еще я был уверен, что только что, когда мы стояли друг напротив друга, этот гад ползучий выбирал из двух вариантов — убивать меня или нет. Решение было на его усмотрение. И по каким-то соображениям он выбрал второе.
В общем, с моей ликвидацией лишили повременить. Посмотрели на мою реакцию, на нервах поиграли и отпустили. Значит, пока не уверены в моей нелояльности. Но допускают ее.
В покое меня не оставят. Будут и дальше проверять. Как? Да способов тысяча. И один другого хуже…
Очень быстро убедился я в резонности своих опасений. Вот только это был не повод для радости. Уже на следующий день я получил новое эпистолярное шифрованное послание от Птицееда с новым заданием.
И тут у меня холодная испарина на лбу выступила. Ну вот это точно финишная ленточка! Мысли заметались, и как-то ничего путного не шло в голову…
Внедрение. Самый опасный момент в нем — испытание на крови. Притом его суть одна, что в уголовных бандах, что в контрреволюционных организациях. Тебе предлагают грохнуть, например, чекиста или милиционера. Откажешься — значит, они тебе ближе, чем твоя родная ватага. Следовательно, казачок засланный, не грех и порешить ненароком.
Проверка кровью — практика весьма распространенная. Даже Птицеед меня уже проверял таким образом — покушение на посла не что иное, как эта самая чертова проверка. Только по ее итогам ему ничего не было понятно. Вот и решил продолжить в том же направлении.
