– Ну, ты же ерничаешь, отвечать не хочешь, – пояснила я. – А я прямо-таки мечтаю завершить нашу с тобой беседу и лечь спать.
– Мне больно!
Я слегка расслабила руку.
– Слушаю тебя.
– Шеф – это директор «Сапсана», это же очевидно. Неужто не догадалась?
– Хотела убедиться в своей правоте.
– Вот оно как, – Лаврентий хмыкнул. – Ну, теперь-то отпустишь? Все, что знал, я сказал.
– А может, еще что интересненького припомнишь?
– Да что, блин?
– Ну, например, чем директору мог Рудников помешать. Где директор – а где обычный футболист…
– Чего не знаю – того не знаю, – обреченно вздохнул парень. – Мне никто этого не рассказывал.
– Так ты же знал, что его «слить» хотят, – вспомнила я нашу с Лизой беседу.
– Да откуда? – совершенно искренне возмутился Лавр.
– Девицу помнишь, блондинку, симпатичную? Лизу? Она у тебя билеты выкупала? Она рассказала, – сдала я свой источник информации.
– Девка эта? Ой, да приглянулась она мне. А она все по своему футболисту страдает. Дура совсем, – фыркнул он. – Ну, я и сказал, что парнягу совсем скоро турнут – футболистом ему уже не быть. Надеялся, что, чтобы информацию у меня выпытать, она на свидание согласится. А там уж – все в моих руках.
– Ну, ты и циник! – наигранно восхитилась я.
В принципе, звучит более-менее адекватно. Ладно, допустим…
Я задумалась: что еще можно узнать у этого товарища? Ведь он был часто рядом с директором, значит, мог очень много знать. Очень. О-о-очень. Если не был тупицей, конечно.
– Что о директорских делах можешь рассказать? И о нем что знаешь? – В курсе, вопрос сложно конкретным назвать. Но я, похоже, устала за этот безумный день.
– Да что о нем говорить! – Он перевел дыхание и, наконец, начал говорить медленнее: – Болван он, каких еще поискать! Даже я бы лучше справился с управлением этого футбольного клуба.
– И в чем же его ошибки?
– Не может надавить на тренера, чтобы тот проводил договорные матчи.
– Это мне известно.
– Так это же проще простого. Но он его жалеет, я бы лучше жалел неполученные деньги.
– Ты в курсе, что можешь за пособничество в убийстве сесть в места не столь отдаленные? Надолго-то вряд ли посадят, но лет пять – тоже срок, правда? – Блеф, разумеется. Его вину еще доказать надо.
Но сработало!
Кажется, у него даже затылок побледнел.
– Что? Как? Я ничего не делал!
– Как это ничего? За Рудниковым следил? Следил, – равнодушно пояснила я. – Информацией не делишься.
– Да я все рассказал!
Я надавила на его руку, вырвался громкий стон.
– Прекрати уже, я правда все тебе рассказал! На все вопросы ответил!
– Ладно.
Я отпустила его, Лаврентий отшатнулся от меня, как от чумы. Он стоял, сопел сопливым носом – видать, слезы от боли текли, и потирал руку.
– Так…
Но я не успела закончить.
Лавр, как заяц, метнулся вбок, обогнул меня справа и запетлял по улице, прямо так, в чем был, в одних шортах и резиновых тапочках.
Я рванула за ним.
Бежать было легко и приятно, я почти его нагнала, но он завернул за дом и скрылся из виду.
Когда я добежала туда, то поняла: он где-то спрятался.
Застыла, прислушавшись. Ни-че-го. Затихарился, как говорит определенный контингент. И было где! Здесь раскинулось что-то типа сквера с недостроенным зданием по центру. Вокруг – кусты, трава чуть не по пояс. В общем, даже бульдозер – и тот скроется. Не говоря уж о щуплом пареньке.
Мне попался только его левая тапочка, резиновая, синяя, сорок четвертого размера, надорванная сбоку.
Я вздохнула, бросила тапочку обратно, отряхнула руки, отдышалась, потерла лоб.
Искать по ночи Лаврентия было бессмысленно, это его район, а я не собака-ищейка, чтобы вычислить его по запаху, к сожалению.
Я развернулась и пошла к машине.
Захлопнув дверцу, подумала, что Лаврентия было бы неплохо найти. Только лазать по местным кушерям совершенно нет желания. По темноте и ноги переломать можно.
И я все-таки решила поехать домой. Правда, вспомнила о том, что могу набрать номерок одного человека. Его помощь, пожалуй, лишней не будет.
Приехав домой, я поднялась на свой этаж, постаралась бесшумно открыть замок ключом и зашла тихонько в квартиру.
В гостиной работал телевизор, и он был единственным источником света на все помещение.
Я зашла в комнату, увидела заснувшую прямо в кресле тетю Милу. Взяв с дивана плед, я укрыла ее, подошла к телевизору и нажала кнопку выключения. Лучше бы я этого не делала.
Отчего-то резкая темнота разбудила тетушку. Она встрепенулась. Я успела уже свыкнуться с темнотой, да и из окон падал свет от уличных фонарей – так что заметила, как тетя испуганно озирается по сторонам в поисках незваного ночного гостя.
– Тетя Мила, – сказала я. – Успокойся. Это я.
Звук моего голоса и правда ее успокоил.
– Женя! Который час?
– Около двух ночи.
– Почему ты так поздно?
– Работа, тетушка, работа.
Она сокрушенно вздохнула.
– Пойдем я тебя накормлю, я приготовила ужин еще вчера.
– Отличная идея.
И мы пошли на кухню.
Тетя Мила хлопотала возле плиты, разогревая ужин на сковороде. Она была категорически против микроволновки, которой не пользовалась.
– Микроволны убивают вкус! – категорично заявляла тетушка, с истовым неодобрением поглядывая на серебристую технику.
