— Пятнадцать минут назад меня в Одноклассниках нашел приятель, с которым мы учились в Рязани. Он сам из Херсона, до четырнадцатого служил у них во флотском спецназе. Потом перевелся в Киев, получил квартиру, ушел на пенсию. Попросил контакт в Телеграме, переслал это вот сообщение.
Масленко наконец-то задумался.
— Да не, капитан. Херня. Даже если не трындишь, то все равно левота какая-то. Хмурого охраняют не хуже, чем Путина, за ним закреплен целый взвод, плюс личники из России. Он постоянно находится в здании Минобороны, как его оттуда достать?
— А как Мотороллу и Гиви?
— Дак то ж были обычные гопники, не охраняемые лица…
— Ну допустим. А мне зачем врать?
— Так ясное дело! Ты ж залетчик, выслужиться хочешь, чтобы в разведбат перевели. Мне же в кадрах все рассказали…
В глазах особиста светилось пьяное превосходство. Филин мысленно разбил ему ребром ладони кадык, взял себя в руки. Сообщению он верил. Сом, однокашник, судя по профилю, был сейчас активистом одной из ВДВ-шных организаций в Киеве, а значит, связи имел обширные. Ясно, что использовали его как сливной бачок. Кто и зачем, Филин не задумывался — там у них как у любой спецуры свои расклады.
Узнать, что Филин сейчас в Донецке, для своих было несложно. Выслуживаться он не хотел, не та война, чтоб на ней жопу рвать. Но вот поквитаться с украинским спецназом… Ради этого и пошел к особисту. Еще немного подумал, прикинул и спокойно ответил.
— Ну нет — так нет. Я довел, ты принял. Дальше действуй, как знаешь.
Возвратились в гостиную. Телевизор без звука показывал демонстрацию. Орал на столе бумбокс. Ополченочки за время их отсутствия успели разлить-выпить, и теперь нестройным хором подпевали: "Так в жизни случается, любовь не получается…" Неизвестная Филину певица была такой же безголосой, как и боевые подруги, так что звучало складно.
Масленко еще раз дежурно предложил "на посошок", добродушно приняв отказ, закрыл за посетителем дверь.
Филин вернулся к казарме, но вовнутрь заходить не стал. Отошел за угол, достал сигарету, сделал пару затяжек, вытесняя из легких противный дух.
Все произошло так, как он и предвидел. Минут через пять "бойцыцы" с недовольными мордами выскочили из двери и, закурив на ходу, поплелись в сторону штаба бригады — догуливать.
Вскоре появился и контрик. Кинул в рот жвачку, запаковался в машину — Тойоту с помятым крылом. Нагло подрезав проезжавший мимо Жигуль, выехал со двора на дорогу. Двинул в Донецк.
Логику одноклеточных Филин просчитывал без труда. Особист ему не поверил, но зажать информацию побоялся, опасаясь, что подшефный капитан полезет докладывать через голову и заберет все лавры. А потому решил на всякий пожарный перебдить.
Теперь оставалось ждать. Если начальство примет доклад всерьез, то Филина немедленно выдернут и расспросят. Если нет — все будет идти как раньше.
Если сообщение — правда, и в Донецке работают уцелевшие члены группы, которая похищала украинского президента, то Хмурый подвергается реальной опасности. Найдут, как и где его отработать. Но это уже не его игра, пусть сами в своих делах разбираются. Выше головы не прыгнешь.
Мавр, как говорится, сделал доклад — мавр может выезжать на войну…
Правильно сказано в старом фильме, "самое трудное — ждать". Покинув комплекс зданий на Банковой, Городецкий в свой офис не поехал, скомандовал водителю двигать к причалу, где ждала недавно купленная комфортабельная яхта.
На Шовковичной к его Майбаху, входившему в соцпакет официальной атрибутики для посещения гособъектов вместе с костюмом от Брукс Бразерс и какими-то дорогими часами, название которых он в памяти не держал, присоединился Сабербан с личной охраной. Не особо отсвечивая, спустились к набережной, по мосту перебрались на противоположную сторону Днепра, в Осокорки, на охраняемую территорию яхт-клуба.
Городецкий спустился в каюту, переоделся в удобное. Распорядился идти вниз, к Новоукраинке. Только когда яхта бесшумно заскользила, разрезая речную рябь, сел в кресло на верхней палубе, плеснул вискаря на дно бокала, расслабился.
Незлобиво подумав о Мовсесяне, которому едва не удалось убедить президента, глотнул пахнущую вереском крепкую жидкость, вспомнил, как все начиналось.
Идея резонансной политической ликвидации на оккупированном Донбассе принадлежала ему. Городецкий всерьез готовился к рывку в карьере, и ему требовалась информационная бомба.
