– Нет, ребята, хотя спасибо на добром слове, – отказался Кулаков. – Помните, в «Месте встречи» замечательную фразу говорит один урка? «Нас всех когда-нибудь укокошат». Да, я понимаю, что расправа близка, но это лишь немного щекочет нервы. Все мои чувства давно выгорели, притупились. И говорю я вам всё это вовсе не потому, что сильно раскаиваюсь. Ну, не легла карта – что ж делать? Я был и остаюсь заклятым врагом любых властей. Любых, слышите? Но кое-каких людей из органов я уважаю. Таких, например, как Сириус.
– А деньги, значит, любишь? И ради них на многое можешь пойти? – прищурился Тенгиз. – Пока не побили тебя Иващугины ребята, наверное, на их стороне стоял.
– Жена болеет – с тех пор, как наш единственный сын погиб. На мотоцикле разбился по молодости – рокером был. Я стараюсь по пустякам её не беспокоить. Даже дачу согласился взять – чтобы не болталась по казённым санаториям. Но теперь, вижу, ничего не выйдет. Хотя какая тебе печаль? Не возьму я – возьмут другие, как говорят на Востоке. А власть я действительно никогда не жаловал, всегда свободный дух имел. А уж эту-то, которая сейчас напролом прёт!.. Они так круто раскидывают, что и среди блатных не всякий сумеет. Преступный мир живёт по понятиям, а это очень жёсткий кодекс. Он исключает двойной стандарт. По крайней мере, в открытую понятия никто нарушать не будет – побоятся. Парадокс? В «малине» играют по правилам, а в начальственных кабинетах – нет. И ведь понимают, сукины дети, что кругом творится! Но циники, циники несусветные, и даже скрывать это не хотят. И потом – блатных никто не выбирал, судьбу свою им не вручал. Каждый из них знал, на что идёт, и должен быть готов… А этих народ на руках тащит к власти! Слушает сладкие сказки про то, как всё будет вкусно и мягко. Да, кому-то будет, но только не им. Из этих младших научных сотрудников, которые на площадях митингуют, последний ливер выдавят. Да, когда-нибудь маятник дойдёт до крайней точки, полетит назад. Найдётся новый лидер, который сыграет по их же правилам, но – против них. Ничто не вечно под луной, но сейчас им верят; и будут верить долго. Демократам, а, точнее, правым либералам, всё прощают, как прощали раньше коммунистам. Они на какой-то период страной завладеют. Распродадут, что сумеют… Впрочем, мне-то что? – опомнился Борис Ананьевич. – Разговорился, как старый хрыч на лавочке.
Он встал, подошёл к сейфу, дверца которого была замаскирована под картину. Вынул из кармана ключ. Щёлкнул замком, набрал довольно-таки длинный код. Тенгиз, наблюдая за хозяином, ерзал на стуле – у него застоялась кровь Что касается Михаила, то он сидел спокойно, ожидая. Чем же всё закончится.
– Возьмите это, – сказал Кулаков, протягивая Ружецкому зелёную твёрдую папку. – Только не кладите в «дипломат». Лучше суньте под ремень – заодно и защита будет…
– Что это такое? – спросил Ружецкий, чувствуя, как немеют губы.
– Все документы по делу о купюрах, которые у меня имеются. Святослав сегодня в том числе и за ними пожалует, только уже не найдёт, – с мстительной радостью сообщил Кулаков. – Там есть очень интересные фотографии – дайте-ка на секундочку… – Он полистал бумаги в папке. – Вот, смотрите – Иващуга, Баринов и я, в ресторане «Олень». Это в Зеленогорске, на Новый год снимались. А это – прошлым летом в Прибалтике. Стеличек, Иващуга и Воронов…
– А Воронов кто такой? – сразу же вскинулся Михаил.
– Наш покровитель в верхах, о котором я говорил. Но про него чуть попозже. Тут же находится и составленный мною список тех отделений Сбербанка, где меняли купюры для, так сказать, мафии… Вы удовлетворены? – Кулаков наслаждался произведённым эффектом.
– Борис Ананьевич!.. – Ружецкий всё ещё не мог поверить в такую удачу.
– А вот здесь – предварительный перечень магазинов, которые хотят продать за «грязные деньги». И фамилии тех, кто будет назначен в фиктивные хозяева. Там посмотрите – много интересного. Прямо отсюда, никуда не заходя, езжайте сразу на Литейный, положите папку в самый надёжный сейф. В такой, чтобы доступ к нему имели немногие. К сожалению, я не могу назвать вам имя «крота», который внедрён в «Большой Дом». Поверьте – не знаю! Но уверен, что он существует. Потому и прошу – берегитесь сами, храните папку…
– Ну а Воронов-то? – напомнил Тенгиз, расстроенный тем, что не придётся пойти в солярий. – Он сейчас в городе?
– Должен быть, если в Москву не сорвался. В этом году уже за границей уже успел побывать, в Японии. Джип «Ниссан» привёз, два видеомагнитофона, посудомоечную машину. Вообще-то их клан в Москве, и он уже достаточно обширный. Все берут начало от члена Политбюро давних времён. Теперь, конечно, наш демократ от такого родства активно открещивается. В чужом городе это легче сделать. Москвичи ведь куда больше про него знают. Пришла пора срочно пересаживаться в другой вагон, чтобы не потерять место у корыта. Двоюродный брат нашего депутата – дипломат, военный атташе. Давно уже из-за бугра не вылезает. Таскают, таскают в дом импортное барахло – и всё им мало, гадам! Когда только подавятся?
