В этот самый момент сзади на почтальона накинулась мавка. Она ловко ухватила его за шею и потянула на себя. Не ожидая такого поворота событий, долговязый покачнулся и попятился назад. Но главное – он разжал руки.
Схватив Димку и его подружку, Артур оттащил их к выходу – ребята не сопротивлялись. Закатив глаза, они лишь шевелили губами, не реагируя на то, что происходило вокруг. Когда они оказались в безопасности, Артур прижал к себе Димку сильно-сильно, и детское тело обмякло. Словно незримая сила, державшая их в плену, пала, оставив подростков на милость победителя. Уложив ребят на скамью, Артур убедился, что они дышат, накрыл их собственной курткой и направился обратно в зрительный зал.
Вика царапала и даже пыталась кусаться, а нежить беспомощно отмахивалась руками, не в силах скинуть ее с себя. В какой-то момент девушке удалось хорошенько царапнуть его за лицо. Кожа мертвеца лопнула, и изнутри вырвались белые черви.
– Отпусти его! – крикнул Артур, направив пистолет на почтальона.
Но мавка, конечно же, этого не слышала. В пылу борьбы она различала лишь отчаянный крик противника.
Нежить продолжал крутиться, подставляя под выстрел спину, на которой висела Вика.
– Отпусти!
Понимая, что другого шанса у него, скорее всего, не будет, Артур прицелился. Затаил дыхание. И собирался уже выстрелить, когда все кругом поглотила яркая вспышка. Он обернулся и увидел красную нить, разделившую мир на два пространства.
***
Прорычав зверем, Велес зашелся кашлем, который тут же сменился неуемным смехом.
– Он что, сбрендил? – поразился Стас.
Охотник не успел ответить: цепи со звоном разлетелись по мостовой. Кряхтя по-стариковски, Велес встал на ноги, отлепил от груди пулю, чихнул. А затем грозно посмотрел на Стаса.
– У-у-у, шнырок!
Парень хотел что-то сказать, как-то оправдаться, но не успел. Толпа накинулась на него со всех сторон: сотни рук ухватили за плечи, туловище, шею и утащили Стаса. Послышались крики, которые довольно быстро сменились жалкими стонами и мольбами о помощи.
– Ну-с, а теперь с тобой, – произнес Велес, хлопнув в ладони.
Охотник растерянно уставился на древнего.
– Послание передашь али так пойдешь? – поинтересовался старик.
Лицо охотника изменилось, сделавшись серым, словно его покрыли тысячи комаров.
– Ну не хочешь, как хочешь, – не стал уговаривать Велес.
Огромной рукой он отмахнулся – тело охотника мгновенно распалось на миллиард игольчатых крупинок. Мертвые комары вспыхнули ярко-зеленым светом, превратившись в золу. Чужак исчез, будто и не бывало.
– А теперь с тобой, внучка, – лицо старика изменилось, когда он посмотрел на Огниву. Та, оцепенев, стояла на месте, будучи не в силах приблизиться к деду. Рука, державшая Атам, дрожала. – Ну, чего встала, не обнимешь старика? Ну, хватит плакать, иди сюда. Все закончилось.
– Зачем? Зачем тебе все это? – едва сдерживая слезы, спросила Огнива.
– Как зачем? – удивился Велес. – Нам нужен свой мир, без войн, болезней, голода и, конечно, новых богов. А также прочей земной возни, внучка. И я создам его для нас! Понимаешь? Для нас.
– Мне не нужен новый мир ценой в тысячу жизней. Вполне хватает этого, – нахмурилась Огнива. Внезапно ее лицо стало меняться, и она, повысив голос, добавила: – Твое время на земле истекло, идол!
Старик сдвинул брови, присмотрелся к внучке, задумчиво пожевал губами, а потом его глаза расширились, и он тихо прошептал:
– Мокошь?
Огнива кивнула. Только это была уже не его внучка.
Плечи старика опустились, и он устало покачал головой.
– Достала-таки, гадина!
– Это было не так-то сложно, – улыбнулась Макошь. – С годами забвения ты стал словно козий сыр, мягкий и вонючий.
– Здешний мир не так прост, сестра.
– Я знаю его не хуже тебя. Поэтому даю тебе последний шанс оставить все как есть, – заявила Макошь. – Без этих твоих выкрутасов.
– Говори… – фыркнул Велес.
– Вот тебе мой наказ: верни книгу в Звездный храм. И в ночь Сварога Мидгард окутает новый небесный щит. Нам не нужны здесь странники из пустоты. Надеюсь, ты услышал меня, скотский бог?!
Велес ничего не ответил. И древняя расценила это как согласие.
Атам взмыл вверх и завис над землей, превратившись в огромную иглу. Красная струна судьбы прошла сквозь ушко. И острие устремилось в направлении Велеса. Игла крутилась веретеном, распутывая нить.
Старик стоял неподвижно, не собираясь сопротивляться. Он лишь крепче взял Огниву за руку, вернее, ее прозрачный образ, что вернула Мокошь. На глазах внучки застыли слезы. Это по ее вине в мир пришла старшая сестра древнего. Это она привела сюда забытое людьми зло.
– Прости меня, деда, – хрипло произнесла рыжеволосая.
– Все будет хорошо, – ответил он и прижал ее к себе сильно, очень сильно.
Переход в другой мир обещал быть болезненным.
Игла пронзила тело старика и девушки, связала их вместе и устремилась куда-то в толпу, туда, где заканчивался зрительный зал.
Леванцов был прав лишь в одном: струна судьбы связывала души не только богов, но и обычных людей, пронизывая их красной нитью единой цели…
***
