Алена пожала плечами. Она, как видно, надеялась, что ей удастся лавировать, угождать и, может, стать для них чем-то более значимым, выбиться в руководящее звено, не осознавая, что изначально она расходный материал. Но этот выстрел в окно, акт устрашения, всё и всех расставил по своим местам.
— Ты им скажешь, что твою квартиру обстреляли?
— А что, думаешь, они признаются? Отмахнутся, дескать, в Фенере такое случается. Да еще сводку какую-нибудь полицейскую покажут, что была погоня и перестрелка. Шальная пуля…
Влада удивило то, что она понимает, что связалась с людьми далеко не порядочными, но не пытается найти выход из сложившегося тупика. Влад расценивал это именно как тупик. И тому подтверждением была истерика Алены, когда она просила о помощи. Но слезы высохли, мимолетную слабость, спровоцированную испугом, вытянуло сквозняком через разбитое окно.
Влад вынул полотенцем осколки из оконной рамы и сложил их в ведро. Стекольщик, которого он вызвал, не должен заподозрить, что стекло расколола пуля. В центре оставалось четкое отверстие — хоть осколки и повылетали, догадаться можно.
Они ждали стекольщика. Влад заметал стекло, чувствуя, как внутри, в качестве отсроченной реакции на происшедшее, зреет гнев. Теперь пришло время для его вспышки.
— А что ты, собственно, на меня окрысилась? Я-то в чем виноват? Что оказался умнее и не влез в это дерьмо? А я тебя предупреждал, не стоит с ними связываться. На все для тебя готов, а ты вечно недовольна. Останься ты еще тогда в Крыму, как я тебя просил…
— Да что ты там просил? Просто струсил. Испугался стоять на своем до конца!
— На своем? — Влад хмыкнул. — Какое свое? Украины уже давно нет. Да и была ли она?
— Как тебе пропагандой мозги промыли!
— А тебе? — Влад бросил метлу в угол комнаты, с трудом сдерживаясь, чтобы не ударить Алену. Он понимал, что при всей ее тренированности у них слишком разные весовые категории, и он может убить одним ударом. — Ты посидела в Иловайском котле, спасовала перед русскими и ушла со службы. Чего ж ты не осталась, раз такая патриотка? Шла бы до конца под жовто-блакитным.
Избегая драки, Влад ушел на кухню. Он не курил, потому что с глубоководными погружениями табак не монтировался, однако на полке у окна лежала сигаретная заначка на такой случай. Закурил, с раздражением заметив, как дрожат руки.
— Какое унижение… — пробормотал он.
— Нам всем просто хочется жить, — Алена остановилась в дверном проеме кухни, сказав это примирительным тоном. — Они добирают группу, меня просили подыскать еще кого-то. А на кого я могу положиться, кроме тебя? Давай с тобой, а?
Влад выдыхал дым, думая, что именно это ему и запретил делать фээсбэшник — появляться снова в поле зрения англичан из MI6. С другой стороны, он мог бы узнать о них значительно больше, втянуться в игру и провести разоблачение более масштабное, сорвать англичанам подрыв еще и «Турецкого потока». Тогда он будет уже не в том положении, как сейчас, а может, получит статус агента. Поднимет свои ставки. А пока его этот Олег обложил со всех сторон, припер двести двадцать второй так, что ни охнуть ни вздохнуть, закрыл вылет легко, изящно, припеваючи. Потом так же беспрепятственно открыл. Нет, конечно, Олег не простой оперативник, а руководитель наверняка. На него можно положиться.
— Куда делись те, кто с тобой был на Балтике? — Он затушил сигарету в медной пепельнице с чеканкой. — Я их знаю?
— Двое украинцев, обретающихся в Краснодаре и Ростове, — Мельников и Елисеев. И трое наших из Центра. Один переехал в четырнадцатом в Ессентуки, двое других остались в Крыму. Но в отличие от тебя они российское гражданство так и не получили. Они были из второго отряда[32]. Этих ты, может, помнишь — Фисенко и Григорец. А тот, что в Ессентуках, Козлов, был в третьем отряде[33].
— И кого не досчитались? «Отряд не заметил потери бойца и яблочко-песню допел до конца»?
— Не смешно, — Алена протянула руку за сигаретами. Вытянула одну из пачки, понюхала и небрежно бросил в пепельницу. — Как мне сказали, Мельников и Фисенко не вернулись в Стамбул. Где они, неизвестно.
— А вы все разве из Стамбула стартовали к Борнхольму?
— Я из Украины. А они, да, кажется, из Стамбула. Какая теперь разница! Посадили нас в яхту под покровом ночи, вышли на точку, выбросили нас с подводными буксировщиками. Добрались до этого чертова газопровода. Козлов вел видеозапись работ. Заминировали. Снова оседлали буксировщик и вернулись на яхту. Вылезли на мокрую палубу[34] как шесть придурковатых тюленей, и знаешь, радовались только Фисенко и Григорец. Остальные как-то не слишком веселились. Напились потом все до одури то ли от радости, то ли от страха. Хотя говорили за столом в каюте, пока шли к Борнхольму, что сделали большое дело, вошли в историю неизвестными героями тайной войны с Россией. Иначе, дескать, вялая бюргерская Европа никогда не откажется от выгодного газа. Будет держаться за «Северные потоки» двумя руками. А на самом деле при чем тут политика, просто деньги. Кто-то другой теперь обогатится.
