С привычным скрипом дверь не открылась, а уперлась во что-то. Брякнул крюк, на который ее заперли изнутри. Алена никогда им не пользовалась.
Влад постучал и в щель громким шепотом позвал:
— Аля. Открой, любимая.
Раздались шлепающие шаги — она всегда дома ходит босиком. Деревянный пол в квартире стертый, черный. Влад и сам не знал почему, но сунул руку в накладной карман своей вязаной кофты, в котором лежал диктофон, выданный ему перед отъездом оперативником, и включил запись.
Диктофон явно не магазинный, сделанный в виде записной книжки, слегка потрепанной, с незаметной кнопкой под задней обложкой, на которую можно нажать прямо через кожзам, на ощупь.
Передумав, Влад хотел было выключить, но рассердился на себя. Чего боится? Услышать то, о чем предостерегал Олег, и записать это на диктофон? Если все так, как он говорил, дело в самом деле плохо… То, что она сидит в квартире, запершись на огромный крюк, и вовсе навело его на тяжелые мысли.
Алена откинула крюк, и, увидев его, стоящего на пороге, повернулась и ушла в глубь комнаты, не оборачиваясь. В синих лосинах и длинном сером толстом свитере. Бледная, как он успел заметить, и похудевшая. Никаких объятий и поцелуев. Но для нее это нормально. Последнее время она частенько попросту отмахивалась от него, когда не в настроении.
Она забралась в угол кровати, где, как видно, и сидела до его прихода, уставившись в экранчик телефона. Влад бросил сумку на кресло и подумал, что она села так, что ее не видно из окон, как если бы она опасалась выстрела. Из трех других окон этой комнаты виднелись купол, крест патриаршей церкви и башенка колокольни.
В квартире Влад все делал так, как ему всегда хотелось. Разноцветные шелковые и недешевые ковры на полах, на стене тоже, но большой бежево-бело-красный. Поверх ковра на стене оружие, купленное по местным лавочкам и с помощью брата Кадира, приторговывающего антиквариатом, — ятаганы с костяными резными рукоятями и один с роговой, шамшир, пала и ханчер, джамбии. Если бы тут оказался оперативник, тот самый, с невозмутимым лицом скандинавского бога Одина, ставший связным для Влада, он уж поживился бы.
Влад только сожалел, что весь этот древний арсенал ему не удастся вывезти из Турции. Однажды он повез сувенирную джамбию своему приятелю в Севастополь, так на таможенном контроле ему учинили серьезный досмотр. Правда, сувенирный ножик не изъяли, но на то он и сувенирный. Однако охотничью стойку таможенники сделали, значит, заточены на проверку подобных вещей, чтобы чего из древностей из страны не утащили.
Здесь, в Фенере, у Влада свой мирок, база, схрон, куда допущена только Алена. Но обстановку создавал, по большей части, он сам. Ее не столь беспокоило окружающее пространство. Она всегда довольствовалась малым.
В коридоре в двух больших старых деревянных ларях хранилось снаряжение. Личное, хотя часть оборудования они оставляли в дайвинг-клубе Кадара. Баллоны, конечно, домой не таскали, хотя несколько баллонов все же стояли за входной дверью, накрытые полосатым половиком.
Узкое зеркало в коридоре, метра полтора в высоту, в серой деревянной раме, осталось от хозяев. Такое в Европу не вывезешь, разоришься доплачивать за перевес и габариты. Оно чуть подернулось сетью пятнышек по углам из-за окисляющейся амальгамы. Высокая влажность приморского города делала свое дело. Но это только добавляло ему загадочности. Увидев свое отражение в зеркале при входе, Влад всегда неизменно погружался в иной мир, в котором он никогда не служил в 73-м, не жил в Севастополе, а обитал тут, в Фенере, ходил на Гранд-базар, на стадион с турками смотреть футбол, ездил по Турции на машине, в общем, жил совсем другой жизнью другого человека.
Сегодня он не перешел в иную действительность. Портал, существовавший в его воображении, не сработал. Влад продолжал держать в уме дом в Севастополе и тревожился за родителей. Он вдруг почувствовал, что вся обстановка в квартире декорации к не слишком удачной пьесе об искателе приключений. Не хватало пиратской пожелтевшей от времени карты на стене с красным крестом, отмечающим пещеру с кладом.
Раз ему не сказали даже «привет!», значит, риск, что в него полетит тяжелый предмет, если он подойдет с разговором, довольно велик. Влад сперва включил кофе-машину, и, когда комнату наполнил аромат крепкого кофе, спросил в пространство, даже не глядя в сторону кровати:
— Они тебе предложили что-то еще?
— Тебе-то что! Ты слился, ну и отвали! — Алена даже не оторвала глаз от экрана телефона.
— И в самом деле заплатили? — с усмешкой спросил он, а сам с тревогой смотрел на нее.
Видел, что она не в себе. Ему даже показалось, что она пьяна, но запаха алкоголя не почувствовал.
В ответ молчание.
— Ты действительно в этом участвовала?
