— Это как раз ответ! — завелся с пол-оборота Егоров. — Все очевидно… — Он поймал на себе заинтересованный взгляд Ермилова. — Зря улыбаетесь! Тут не бином Ньютона. Морда у этого амбала в таком пуху, как будто он целый курятник распотрошил. За километр видать. Не удивлюсь, что сам на них вышел и свои услуги пловца-диверсанта предлагал настойчиво и за большие бабки. И бежал наш Демченко в управление ДВКР, опасаясь, что о его поползновениях и инициативных предложениях заказчикам диверсий на газопроводе нам станет известно не от него, а от кого-то еще. Может, планировали заказчики слить исполнителей после подрыва. Даже тех, кто по каким-то, возможно, техническим причинам не попал в состав исполнителей. — Василий пристукнул кулаком по столу так, что розовые цветочки в тонкошеей вазочке подскочили на долю секунды в воздух. — Кстати, надо еще запросить наших товарищей, кто особенно интересовался работой семьдесят третьего центра и получал по ним информацию. Авось и Демченко там где-нибудь в отчетах фигурировал. Не мог такой не засветиться. Хотелось бы поглядеть, на чем он особо специализировался. С чем мы имеем дело?
— Это верно! — Ермилов записал что-то в блокноте, лежащем перед ним рядом со стаканом с чаем.
Егоров наконец с блаженством вытянулся на полке, уловив, что производственное совещание иссякло.
Ложечки в стаканах дребезжали в унисон. Ермилов, засмотревшись на пейзажи за окном, вдруг подумал, что так же дребезжали они, когда в Крым ехал Сталин на Ялтинскую конференцию союзников для встречи с Рузвельтом и Черчиллем. Ехал, понимая, что победа близка, ехал, глядя в окно на свою страну, оглядывая все по-хозяйски…
А в поезде не спали десятки контрразведчиков, которые должны были обеспечить безопасность Вождя. Сквозняком носило по коридорам вагонов запахи «Шипра», папирос и сигарет, сталинских папирос «Герцоговина Флор», английского трубочного табака «Данхил», начищенных яловых сапог и оружейной смазки — оружие не должно было дать сбой в случае вероломного нападения. И чаем пахло, только хорошим, грузинским… Февраль и мягкая ялтинская зима. Титаны делили послевоенный мир.
А стало ли миром то, что получил Советский Союз после войны? В нынешнем феврале все началось или, как лава из кратера вулкана, просто выплеснулось наружу, пробурлив в недрах несколько десятилетий?
Ермилов смотрел на желтеющие деревья и убранные поля и испытывал жалость к Родине, многострадальной, нашпигованной железом от множества войн, политой кровью миллионов людей, мечтавших просто жить, возделывать свою землю, растить детей…
— А вот мне кажется, — из-за столика с накрахмаленной скатеркой провокационно начал Василий, — что вы ему верите. Это должно было выглядеть так, что он, честный человек, явился с заявой, едва понял, в каком неблаговидном деле мог бы быть замешан. Но не выглядит. Надеялся Владик, дескать, не всплывет его, пусть и косвенное, участие в мероприятии. Хотя насчет того, косвенное ли, тут тоже надо посмотреть под лупой. — Егоров сел на полке. — А его заявление как дезинформационную акцию вы не рассматривали?
— Само собой. Вопрос только в том, с какой целью дезинформация? Пустить по ложному следу расследование? Они не могли не понимать, что оно будет проводиться. До начатого европейцами расследования нас на пушечный выстрел не допускают. Да и что мы там на дне моря-окияна увидим? Трубу разорванную? Так ее по всем телевизионным каналам показали, только ленивый не видел. Одно ясно — сработано профессионально и заряд был мощный. Действовали боевые пловцы, использовались глубоководные устройства. Наверняка. Обеспечивалась операция надежным прикрытием с поверхности моря и спутниками из космоса. Могли гражданские глубоководники работать? Может быть… Но с ними сложнее в плане соблюдения тайны. С военным людом проще, они и так соблюдают секретность.
— И все-таки, задействовали сторонних спецов, если обратились к Демченко. Да, в прошлом боевой пловец, но он не европеец, не из НАТО. Хотя кто знает…
— А что касается доверия ему, о котором ты говорил… — Ермилов снял пиджак с задумчивым выражением лица и повесил его на плечики. Ослабил узел галстука. — Если исключить дезинформацию и его страх за собственную шкуру, то почему бы ему не быть честным парнем, который в самом деле понял, что чудом избежал скверной истории и решил как патриот сообщить в органы?
— Ха! — сказал Егоров. — Патриот какой страны, хочется уточнить?
— И все-таки такой вариант сбрасывать со счетов мы не имеем права. Оттолкнуть его нашими подозрениями… мы всегда успеем, особенно когда будем иметь на руках факты, их подтверждающие, — он подмигнул Василию. — А пока исходим из сказанного Демченко и проверяем все остальные версии. Я не могу исключать и того, что у этого парня есть красные линии, как сейчас модно говорить, далее которых он шагнуть не должен, какие бы доллары-евро ему не посулили. Он, может, азартен, может, авантюрист, готов на многое, но когда понял, что дело пахнет государственной изменой, то дал заднюю.
