Начавшаяся война стерла, как шипящая волна, их с Наташкой следы на мокром песке. Отпечатки ее маленьких, еще почти детских пяточек и его медвежьи отпечатки. Выдуло стылым ветром с привкусом гари и пороха запомнившийся, кажется, навсегда запах сырого белого известняка внутри маяка, обеззвучило гулкие шаги его и Наташки по спиральной чугунной лестнице, забылось ощущение шероховатости стен под пальцами, проблески моря — ослепительно-голубого, переходящего в бирюзу и изумруд, видневшегося в окнах-бойницах, которые на нижнем ярусе проходили аж через двухметровую толщу стен. Наверху, в маячной комнате, современное оборудование, в том числе и мощнейшая радиостанция. В маяке находились бытовые и навигационные комнаты, масса оборудования…
После разговора с Богдановым, утешившим хотя бы в том, что есть запасной вариант, Ермилов вернулся в купе.
Негласный досмотр квартиры Демченко возможен только с санкции суда. А даже если будет известно из агентурных донесений, которые изучат они с Егоровым, что у Демченко в квартире под завязку холодного оружия, длинные и короткие стволы в изобилии, не факт, что удастся получить санкцию. Проще это сделать полиции в качестве проверки сигнала, поступившего от бдительных граждан-соседей. Или что-то в этом роде.
Ермилов в силу пессимистичного характера и жизненного опыта понимал, что, пока он будет безуспешно пытаться разговорить Демченко, одним прекрасным утром ему сообщат, что тот улетел в Стамбул.
Плотников торопил Ермилова с отъездом в эту командировку, хотя Олег Константинович считал, что достаточно было послать в Севастополь зама. Разобрался бы Василий Стефанович самостоятельно. Чего пороть горячку!
Ну объявился некий Владислав Демченко — бывший капитан-лейтенант 73-го Морского центра спецопераций Украины, ну сообщил противоречивую информацию о том, что он косвенно может быть причастен к взрывам на газопроводах «Северный поток». Звучит безумно. Выглядит как дезинформация со стороны украинской военной разведки. А работы хватает и в Москве…
Но Плотников обладает особым чутьем. Раз сорвал с места начальника отдела, да еще вместе с замом, практически оголив отдел ради проверки сообщения, значит, что-то его по-настоящему взволновало. Впрочем, на хозяйстве остался второй и более опытный зам — Вадим Григорьев. На него можно положиться вполне.
По размышлении, а перестук колес поезда и монотонные пейзажи за окном способствовали такой умственной деятельности, Ермилов начал дозревать до понимания спешки Плотникова и перспектив дела.
То, что сразу же обвинили Россию в подрыве собственного газопровода, — это ничего, дело привычное, без фактов на руках, к тому же бесперспективное. Брошенные слова повиснут в воздухе как легкое облачко над Балтикой, оставшееся после взрыва, если оно и вовсе вышло на поверхность сквозь толщу воды.
Более всего в функционировании «Северных потоков» были заинтересованы Россия и Германия, а также Нидерланды и Франция, участвовавшие в реализации проекта строительства. Исходя из логики именно эти страны нужно исключить из списка подозреваемых. Ан нет! Логика, оказывается, может быть у каждого своя, персональная, карманная — в одном кармане одна, в другом другая, и пригождается та или иная из них в зависимости от ситуации.
Пластинка крутилась на старом польском проигрывателе на веранде. Окна распахнуты, видно море. На календаре все еще апрель, когда Влад улетал в Турцию, пробыв весной в Крыму полтора месяца, повидавшись с родителями и с половиной Севастополя.
Все те дни он ходил под хмельком. Наливали вина то тут, то там, а то и чего покрепче, особенно с батиными приятелями. У тех-то в ходу до сих пор было шило, особенно вдали от жен и врачей, в лодочном сарае бывшего командира подлодки, — адской крепости спирт, разбавленный водой в зависимости от настроения и политической обстановки. Среди удочек, пластиковых коробок с блеснами и бойлами, источавшими запахи банана и клубники, призванными привлекать рыбу и пригодными, чтобы занюхать шило, которое, впрочем, и у пловцов было в ходу.
В шутку седые каперанги и кавторанги прозвали Влада водолазом, прекрасно зная специфику его недавней службы. Боевой пловец — это не котелок[9].
Стариков до сих пор бог здоровьем не обидел. Мужики как скалы холодного Северного моря. Подводники, которым за шиворот при авральном погружении из-подо всех болтов лодки льется морская или океанская соленая водичка.
С тех пор как услышал новости о подрыве газопровода, Влада преследовало ощущение, что он ходит под азотной белочкой[10] или попал в водоворот, вернее, в карстовую воронку, а прилив уже вот-вот начнется и тогда не выбраться, накрыло его, как жестокий бичбрейк[11]. Это сёрферам от банок[12] на дне одно удовольствие, гребни возникают, катайся — не хочу. Но такая радость не для подводных пловцов — закрутит, и не поймешь, где дно, а где поверхность.
Вернувшись от военных контрразведчиков, сделав вынужденное заявление, Влад бросился на скрипучую тахту в своей комнате, положил руку на лоб, чувствуя жар и смятение.
