Прошло не меньше часа, прежде чем он наконец добрался до леса в таком месте, где его не видно ни с дороги, ни со стороны хутора. Ноги немного дрожали от усталости, и лейтенант повалился на сухую траву, чтобы отдохнуть. Отдохнув и снова восстановив дыхание до такой степени, что собственное сердцебиение не заглушало звуков леса, он пошел вперед, обходя хутор стороной. Теперь Канунников крутил головой во все стороны, часто останавливался и прислушивался. Иногда ему казалось, что он слышит чьи-то голоса. Нарваться сейчас на немцев было бы верхом глупости. Сашка вытащил пистолет. Точно, голоса, но они раздаются со стороны сарая. Он стал очень осторожно продвигаться к опушке и наконец остановился за крайними деревьями. Отсюда он хорошо видел часового с винтовкой на ремне, который стоял вытянувшись. А перед ним другой немец без шинели, но с автоматом на ремне что-то громко и важно ему втолковывал. Ясно, проверка постов. Начальник в чине капрала, или ефрейтора, или унтера отчитывает рядового.
С этой стороны хутора ничего интересного или примечательного не было. Часовой бродил вдоль задней стены сарая, вдоль забора огорода. Подобраться к нему можно было, только взяв левее, со стороны навеса. Туда солдат почти не смотрел, с тех пор как ушел его строгий командир. В сумерках от кустика к кустику можно подойти и снять его. Если он себя будет вести не настороженно. Наверное, не будет. Вон уселся на старую колоду, поставил винтовку между ног и полез в карман. Курить собрался? Нет, коробочку какую-то достал. Уж не леденцы ли?
Сколько их здесь? Что там Игорь увидит? В доме, судя по количеству окон, три комнаты и что-то вроде кухни. Или две комнаты, но одна большая. Кстати, с этой стороны сплошная разруха, и не выглядит это все крепким зажиточным хозяйством. Уловив звук подъезжающей машины, Сашка насторожился. Что это? Будем надеяться, что Игорь все увидит, поймет, кто там приехал, зачем и сколько их. С этой стороны все ясно, теперь назад.
Уставшие, замерзшие, голодные, они спустились в подвал и буквально упали на руки своих товарищей. Агнешка поспешила ставить греть воду, Елизавета, роняя слезы, стала раздевать сына. Романчук с инженерами и Баумом на время отсутствия Сашки и Игоря перебрались снова в подвал аптеки. Всем скопом жить опасно, а когда вернутся разведчики, было неизвестно. Сорока проснулся, слез со своей лавки и подсел поближе к Канунникову. Следом подошла заспанная Зоя, которая умудрилась начать расспрашивать лейтенанта быстрее особиста.
— Все расскажу, дайте передохнуть, — улыбаясь, попросил Канунников. — А еще дайте воды. Во рту — как в пустыне!
И только умывшись и сняв с себя промокшую от пота рубаху, он сел с горячей кружкой в руках и стал рассказывать о том, что они успели увидеть, наблюдая за хутором, на котором жили немецкие связисты.
— Если судить как по нашему уставу, то караульная смена — шесть человек. И какой-нибудь старший из ефрейторов. Думаю, что у них так же — караул два часа, потом отдых. Мы засекали время, так и оказалось. Там, может быть, человек двадцать немцев…
— Сколько? Человек двадцать? — удивился Сорока, а потом покачал головой. — Нет, это нам не подходит. Вшестером, в том числе с мальчишкой и девчонкой необстрелянными, атаковать два десятка солдат, которые воюют не первый год? Глупости!
Особист поднялся и ушел на свою лежанку. Канунников сдержал облегченный вздох. Спорить и убеждать Сороку не хотелось. Тем более что не он будет принимать решение, а Романчук, другие ребята. Да и сам Сашка мог доказать свою правоту. Но только не Сороке. Поев и согревшись, разведчики повалились спать и уснули мгновенно. Они проспали ночь и половину следующего дня. А когда наконец протерли глаза, то увидели, что в подвале собрался весь отряд. Агнешка утром сходила в аптеку и предупредила Романчука, что ребята благополучно вернулись.
— Ну а теперь рассказывайте со всеми подробностями, — велел пограничник, сначала молча выслушав несогласие Сороки.
— Это связисты или саперы, — начал говорить лейтенант. — Судя по режиму несения караульной службы и количеству рабочих групп, которые к ночи вернулись на хутор на трех подводах, немцев в доме остановилось не менее шестнадцати человек. Думаю, что немного больше, потому что кто-то готовит им пищу, а это повар и, скорее всего, один-два человека, которых ему ежедневно выделяют в помощь в виде наряда на кухню. Такую ораву прокормить непросто. Лучше ориентироваться на двадцать человек. Судя по тому, что в рабочей группе три человека, которые вооружены двумя карабинами и одним автоматом, да у командира этой группы, какого-нибудь унтер-офицера, еще автомат, как и положено в немецкой армии, нам можно рассчитывать на четыре-пять «шмайсеров», а может быть, и еще на один пистолет.
— Согласен, — кивнул капитан. — Как у них построена работа, сколько человек постоянно на хуторе днем? Можно ли напасть на них, а потом дождаться возвращения рабочих групп и перебить их?
